paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Mood:
  • Music:

Дело о неизбежности Москвы

Дело в том, что Москва есть все концы и все начала, самая что ни на есть неизбежность, о которую не разбиваешься как о девятый вал только потому что входишь в неё как в картину (художественную или же живописную), картину, возникающую в самом финале «Едоков картофеля», ну, да, этих самых «Едоков картофеля», где у Павелецкого вокзала сегодня образовалось (соткалось) на одного персонажа больше.

Москва – вечный сон, стон (зовущийся песней) и гениальный пиар-проект, бесконечный текст из телетекста и телесуфлёра. Все только и делают, что говорят про Москву и о Москве, переходишь улицу и в толпе у светофора кто-нибудь обязательно произносит (выговаривает) заветный топоним.

Оттого и не было задания (желания) описывать обратную дорогу столь же подробным образом (отчего это я пишу об одном, а думаю всё время о другом, о тебе я думаю), как дорогу до Алма-Аты. Потому что финал очевиден и предсказуем, нет и не может быть никакой интриги. Хотя писать обратную дорогу, имея опыт дороги до Алма-Аты и опыт пребывания в самом городе, было бы не только проще, но и многослойнее. Полимпсестнее. Тренд (повторение) выхолащивает.
«Повторенье – мать ученья, а кто отец?» (с)


Сначала в степи заводится снег. Белый-белый. Ибо а) первый; б) чистый (что сравнится?!). В снегу ковыряются верблюды. Россия наступает ночью. Москва подтягивается начиная с самого рассвета, наступающего чуть раньше из-за того, что свет. Стоя под дождём возле алма-атинского супермаркета на проспекте Абая (против названия в нём продают не еду, а изделия компании «Самсунг») ты напевал, набивая смс: «А я в Россию, домой хочу, я так давно не видел маму», но пока поезд огибал юг Казахстана и опорожнялся в Чимкенте, ты забыл, что дома зима, снег и холодно. Тело забыло, организм забыл, хорошо что была постепенность и пейзаж за окном менялся ступенчато. Примерно такой же ошеломительный эффект, как горячее летнее солнце из-за которого ты проснулся по дороге туда. Когда буквально за ночь, пока ты спал, климат поменялся радикально. Словно бы шарик крутанули в другую сторону.

На третий день ты начинаешь разговаривать со своим отражением в зеркале. Ждёшь остановок как наркоман дозы. Отыскиваешь в лептопе забытые файлы. Воспринимаешь как приключение снятие и надевание футболки. Закапываешь «визин» в глаза не потому что они устали. Тем более, что смс опять не отправляются. Снисходишь до Коупленда и Поланика. Извлекаешь со дна сумки шапку и перчатки. Всё время ловишь себя на мысли, что стремишься приехать домой (то есть, к маме), а едешь, на самом деле, домой, но в Мск. Занесённый снегом полустанок выглядит совсем уже по-российски, если бы не эти буквы зелёного лозунга на раскоряку. Ложишься спать даже раньше, чем в отеле «Алия», мучимый перепадом в три часовых пояса и просыпаешься раньше, чем в отеле «Алия», реагируя на прекращение хорошо темперированного клавира, если состав вдруг встаёт где-нибудь на пригорке. Задумавшись, поезд выпускает газы. Вот и ты, ты, когда спишь, разве за собой следишь?


Locations of visitors to this page
Tags: Алма-Ата, Москва, город, невозможность путешествий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments