paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Mood:
  • Music:

Дело о бальзаме "Золотая лета" (1)

Дело в том, что днём здесь чрезвычайное солнце и тогда кажется, что время замирает, таким образом замирает, что даже звуки кажутся глуше; но только до той поры замирает, пока солнце не закатится, тогда снова отпустит, приспустит как с горки, уступая место осени. В последний вечер в Алма-Ате шёл теплый дождь (на фоне тёплого ветра), так что почти по-летнему (можно и без зонта), почти по-семейному.
Здесь всё ещё осень и ежедневная перемена климата, очень жарко или очень ветрено, промозгло или жарко – хоть кожу снимай. Алма-Ата больше чем на яблоко похожа на айву (фонетически) или же на непредсказуемую внутри хурму с косточками-лодочками. Если бы не дождь, прибивший к асфальту туман, был бы смог – частный сектор уже давно перешёл на зимнюю форму одежды; из-за чего по вечерам над ресторанами, целые районы-микрорайоны обволакивают тени прошлого. Закрыть глаза – что в Петербург Достоевского попасть. И, конечно, горы, острые заснеженные пики, на фоне фона коих живёт город и странно их не замечать, но никто не замечает, только из гостиницы, если вечером выключить в номере «Алии» свет видна мощь и угрюмость. А казалось бы – подобное обрамление должно коренным образом менять. Но не меняет.
Особенно это заметно на дорогах, движение безумное, хаотичное, непредсказуемое. Ержан спрашивает: «А что, в Москве не так?» Опять эта Москва! Конечно, не так, такого я не видел даже в Стамбуле – в Стамбуле меньше экс-советских, этим ничего не страшно и не жалко кроме самих себя. Вот в чём выражается восточный человек – его рефлексия направлена только внутрь себя; всё, что находится за его непосредственными пределами не учитывается, погружённое в толщу тотальной неразличимости оттенков. Дом-оболочка, с которым сливаешься улиткой и всё остальное, что вовне. Внешнее тешит до известного предела, дальше локтя не шагнёшь или колена. Всё это умножается на кровность и вписанность в пейзаж.

Любопытные и чёрствые как дети (в каждой мине), добродушные, обязательно заглядывающие в купе (если выпало пройти мимо), не подозревающие о существовании прайвеси. Если начинаешь выставлять границы, то непонятно понимают ли, но на всякий случай обижаются. Пытаются обидеться.
Впрочем, про дождь важнее. Дождь, изменивший город в окне Лёшиного джипа, до неузнаваемости. И сам Алексей, долго и подробно и с любовью в голосе рассказывающий и про город и про страну, но уставший после клуба – кафе – ресторана, к пятому часу утра превращающийся в заложника этого города и этой страны. Перед самым рассветом зашли в нефастфудный фастфуд местного происхождения, пьяные гопники за столом, пытающееся привязаться – в течении минуты-двух исполнившие всю гамму чувств от братания с братанами и поздравления с праздником (каким? Днём студента что ли? Так он к пяти утра прошёл, им что, не сказали?) до невнятных угроз. А всё потому что водку тут пьют как воду хотя вряд ли кто-нибудь способен запивать воду персиковым соком.


Locations of visitors to this page
Tags: Алма-Ата, невозможность путешествий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments