paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Дело о "Бесах"

Тюратам – Джусалы
(Расстояние 2634, общее время в пути 2д 5ч 50 м)
Дело в том, что приходит ночь, свет становится ещё более тусклым, кумар рассеянным. Без того нечастые остановки становятся ещё реже. Оттого и открываешь заветный томик с вылетающими страницами. Полюбил, а что делать, дешевые издания классики (покетбуки), что и в дорогу брать не накладно и в которых черкать не стыдно. А я люблю черкать и загибать уголки страничек…
…И вовсе не потому, что сейчас в поезде, но так действительно есть и я об этом ещё много лет назад писал: построение «Бесов» напоминает мне структуру купейного вагона. Словно бы персонажи сидят по своим нычкам с плотно закрытыми дверьми, там между ними происходит многое (о чём мы не догадываемся и не знаем), а после выходят в узенький коридор – то все вместе, а то и попарно, или в тамбур перекурить или сталкиваются в очереди за кипятком или у туалета, где и начинают выводить свои арии и пропевать карикатурные (как на котурнах) диалоги.
Достоевский, конечно, зимний писатель (как Шостакович и Бетховен зимние композиторы): большая форма заморозки требует. Зимний, в том же самом смысле, что и «ночной» или «поездной»: протяжённость важна, протяжность. Необходимы время и место для возможности выпасть. Помню, когда первый раз читал «Братьев Карамазовых», то в припрыжку бежал поскорее домой, чтобы узнать, что же там дальше. Настолько густ замес, что не отпускает, держит пока читаешь, оседает осязаемым послевкусием, мякотью сока. У правого уха открывается параллельное пространство (коридор), где постоянно суета и вспыхивают словечки, скандалы и происшествия.
Этим, кстати, чтение Достоевского напоминает путешествие – очередной приступ «Идиота» или «Игрока» выгораживает внутри большой жизни маленькую жизнь, минисезон – как во время болезни или влюблённости.
Я всю жизнь перечитываю «Бесов», с тех пор, как ныне покойный Алик Коновалов подарил родителям огоньковскую подписку на с/с классика. Чёрные томики с позолотой, иллюстрации Ильи Глазунова. Я бегал выкупать книжки как только приходила открытка, особый ритуал, ныне безвозвратно утраченный.
Перестройка, в которую «Бесы» (с тяжёлой руки драматурга М. Шатрова с его рыхлой «Диктатурой совести») стали восприниматься сугубо политическим памфлетом (этаким Пелевиным ХIХ века), придёт позже. А пока, постигающий самостоятельно (или с помощью Макаровой) я читаю «Бесов» как драму абсурда (жизнь в купе нам не показывают, только верхушку айсберга, только её одну). Драму провинциальной российской жизни (впрочем, в больших городах жизнь ещё более запутанна и непонятна), абсурдную по определению.
Воспринимать «Бесы» в качестве политпамфлета означает немилосердно сужать его смысл и лишать его пресловутой полифоничности. Бесы это же не маньяки-революционеры, но галерея аллегорий. Банального, бытового бесовства и небанального тоже. От ложного любомудрия до пафосного сластолюбия. Одна «кадриль литературы» чего стоит! Очень вневременная и смешная (остроумно написанная) книжка.
Tags: Алма-Ата, Праздные люди
Subscribe

  • Фототанка про Моне

    « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках « Оммаж Руанскому собору» на Яндекс.Фотках…

  • Кандинский о Моне и цветопередаче Москвы

    Кандинский познакомился с новой живописью через «Стог сена» Моне, вы­ставлявшийся на выставке французских импрессионистов в Москве в 1895 го­ду.…

  • Моне. Порция декабрских строк

    Для всех опоздавших на поезд, в последний раз поясняю, что логики в этом тексте искать не стОит, здесь какие-то иные эффекты работать должны. Ибо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments