paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Дело о борьбе с материей

Платоновка – Кирсанов
(Расстояние 571 км, общее время в пути 11 ч 14 мин)
Как бы это определить поточнее?
Дело в том, что жизнь в Москве определяется окружающей тебя материей. И сам город, и место твоего индивидуального пребывания. Пару раз в неделю квартира зарастает вещами, разбросанными по разным местам – кресла переполняются одеждой, выстиранной или ношенной, стол книгами и бумагами, полки газетами, вырезками, телевизионными программами, кипой ненужных глянцевых реклам, возникающих словно бы из воздуха. И тогда мы начинаем «борьбу с материей» - наведением порядка, раскладыванием предметов по местам. В прихожей накапливается очередная пачка макулатуры, перевязываемая бечевкой. Город избыточен, он весь состоит из преувеличения, из собирания ненужного, всевозможных ненужностей. Да, сор, из которого, правда, ничего не растёт, иначе я бы не уезжал в Челябинск, чтобы писать.
Москва, пожалуй, единственное место в России, существующее в состоянии постмодернистской запруженности и перегруженности (я пишу и сознание подсказывает мне образ склада, заваленного разнокалиберными коробками, но что в них?). Постмодернизм в столице наступил давно и, вероятно, навсегда. Здесь даже погода постмодернистская – вроде бы есть, вроде бы отсутствует, одна сплошная цитата, оторванная от первоисточника. Информация и информационные технологии, виртуальная и отнюдь не виртуальная власть денег превращают мегаполис в этакий надпочечник, вырабатывающий вязкое вещество ожидания. Один сплошной герундий.
Это же два совершенно разных агрегатных состояния, как лёд и пар – Москва и то, что находится за её пределами. Вся прочая Россия пребывает в до постмодернистском периоде, она всё ещё пребывает в созидании своего собственного (модернистского) мифа о каждом отдельном, отдельно взятом месте. Москва уже давно сама себе текст, включающий все наши движения, от которых ничего не зависит – город этот разбухает ежесекундно как вечный хлеб из фантастического романа и некому остановить «горшочек, вари». Тогда как провинция всё ещё не вышла из состояния прописей, здесь всё ещё подвижно и неподвижно одновременно, здесь все ещё определяются не только с самым главным, но и самым второстепенным.
Мы пропускаем состав. Наш поезд медленно трогается, набирает скорость, но свет так и не включают. Приходится печатать вслепую, ошибаясь постоянно только на клавише с буквой Ё. Снова хочется есть и я завариваю спагетти с говядиной в томатном соусе. Правда, кипятка в титане уже давно нет, слегка тепловатая водичка, так что неизвестно что получится. Мусор на столе растет пропорционально преодоленным километрам. Сосед переворачивается на другой бок. Ещё не хватало, чтобы он начал говорить во сне.
Tags: Алма-Ата, Праздные люди
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments