paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Кода


Present Continuous (1993)

Но что поделать - мир ещё творим.
Творимы мы, творимы лица, карты,
которые покажут измененья
в собачьих кличках разномастных стран.
Творимы страх и смех, или вода -
апрельские ручьи текут куда-то,
и выплывает, а, может быть, всплывёт:
"когда бы грек увидел эти титры"...

Но в это время мы не можем спать,
Не то, что б есть возможность не проснуться -
страшись однажды ночью не заснуть,
увидеть вечность и понять, что пойман.
Болеющий бессонницей себе
бессмертия у бога не попросит -
узнаешь, что такое "Вечный Жид",
и с чем его едят. Конечно, с кровью.

И не подавятся никак. "Всё суета" -
как говорит Гагарин в день творенья.
Но ночь проходит - выколи глаза,
ну выколи и, может, полегчает.
Не может без начальников народ,
без истин записных и букв заглавных,
а также прописных; чередованье
заглавных, прописных т.п, т.д.

А бог нас видит - хилых, некрасивых,
запуганных, задёрганных и злых,
работающих на себя в полсилы,
и в четверть на хозяина, чужих
самим себе и близким, и далёким,
и недалёким - видит и молчит.
И всё же продолжается творенье
с надеждой дотянуть до немоты.

И всё-таки ещё текут ручьи,
что тезисы апрельские природы,
и вместе с ними утекаем мы
в долины и низины. На луне
есть пятна как на солнце. Только солнце
творец и помогает мир творить.
Луна статична. Это ей не можно -
её хватает лишь на лунный серп.

Мораль: ничто не вечно под луной...
В творимом вечно - ничего не вечно,
И будь ты Скорпион иль Козерог,
тебе в награду остаётся память,
страничкою из книжки записной,
и пеплом, что остался от странички.
Ты можешь помнить адрес, телефон,
но ускользают имя и улыбка.

Так ты сидишь (а мир ещё творим,
и спать нельзя, всё движется куда-то,
плывёт или летит), а ты сидишь,
сидишь себе, качаешься на стуле,
пытаясь в равновесье удержать
весь этот мир, весь этот джаз вселенский,
её спираль в одно воспоминанье
пытаясь втиснуть. Или поместить.

Я помню всё что было и что будет,
как мы с тобою шли или не шли,
троллейбусы, трамваи, люди, мухи,
и Муху помню - как её забыть.
А помнишь - Огинеки разводились,
сходились или ссорились опять,
как с Кравченко дурачились в эфире,
нет, не прямом. Эфир, он не прямой.

Все наши путешествия, обиды,
несказанные вовремя слова,
все цены прошлых лет (уж сколько в бездну
упало их, и сколько упадёт).
И песни в экспедиции и пьянку,
ту пьянку в Тарту. Нужно помнить всё -
когда сидишь, качаешься на стуле,
и упадёшь, то мир не упадёт.


А мы живем. И помним, и живём,
коль ничего другого не умеем.
Но что поделать - мир ещё творим,
и значит в нас ещё необходимость
имеется, и можно горевать
и радоваться этому апреля,
или не радоваться - вольному есть воля,
ну а спасённому - какой-нибудь там рай.



Locations of visitors to this page
Tags: лирика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments