paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Переход

- А ты читаешь на иврите? - Спросила Женя. Какое читаешь, если из штабелей галочек и птичек я понимаю только цифры. Да и те, как выяснилось не все. Тиги довел меня до платформы и купил билет. Однако, вместо севера я поехал на юг, мне было хорошо в поезде, на втором этаже поезда, пока поезд не оказался в тупике и старушка на хорошем русском не выгнала меня на платформу, где жарко и до поезда час. Читал Юрьенена и холодел от ужаса (у него всё сплошь серийные маньяки да каннибалы), пока поезда ждал, чтобы снова выйти не на той остановке. Короче, к "А Шалому", где меня ждал Геннадий, я прибыл с третьей попытки. Гена всё время был на телефоне, но я так зачитывал ему топонимы, что он не мог ориентироваться и просил передать трубку близ сидящему пассажиру. А это всё время оказывались люди в военной форме, их тут много, и они излучают такое спокойствие, что любо-дорого.

А Геннадию очень хотелось, чтобы мне Тель-Авив понравился. Из патриотических соображений и, видимо, квазилитературных. Поэтому мы проследовали на крышу небоскреба, откуда открывается вид на город и окраины. Панорама находится в ресторане, который из-за моих мотаний по поехдам, уже закрыли, в нём готовился банкет, но на воротах сидела девушка, к которой Генка тут же и обратился по-русски с песней про гостя из Москвы. Таможня дала добро на пять минут и даже денег не взяла. Вот мы и поднялись во всё белое, и Генка показывал мне северный Тель-Авив и южный, нас окружали транспортные развязки по которым катили ряды машин, как в "Солярисе" Тарковского и Тель-Авив, правда, не такой скученный как Токио, но есть нечто общее во всех азиатских городах - это "растительность" существования декорации - улиц, где дома хотят приклеиться друг к другу и, другая крайность, стать не-азиатскими, но квазиевропейскими или американскими. Генка говорит, что помнит Тель-Авив без небоскребов, им всего-то от силы лет десять. Ленка говорит, что когда приехала сюда, то небоскреба, на котором мы сейчас тоим не было, а другой, рядом с которым она мыла полы, рос на её глазах - этакая сигарета выкуриваемая наоборот. Они тут очень гордятся высотками, которые строит Cтарк (ни одна квартира не повторяется). Но если небоскребы мысленно заштриховать, то выйдет тот самый типичный (классический) Тель-Авив, об атмосфере которого любит говорить Генка, каждый раз употребляя как пароль "баухаус". Ну, да, правильная, но обветшалая геометрия множит складки. Восточный город и есть город бесконечных складок, накладываемых друг на дружку, переходящих в складчатое море. Именно поэтому, отсюда, сверху, так заметна прямолинейность автобанов и дорог, территорий разглаженности, перманентной заутюженности, на фоне которой вся прочая каменистая растительность выглядит особенно вычурной, орнаментальной, органической какой-то.


Если вычесть небоскребы (а в Иерусалиме вычесть Старый Город) останутся такие приморские города, обращенные к солцу. Израиль хорош как идея, как проект, как рисунок на песке или на бумаге. Воплощение всегда смещает акценты, идеализм разбирвается о конкретику, о те самые камни и подводные течения, которые не учитывает идея. В этом смысле, Израиль очень похож на Советский союз со всеми заморочками про равенство-братство и дружбу народов. В том числе и поэтому, вероятно, Израиль стал для советских людей (многих из них) оказался окошком в мир. Через который можно было реализовать свою несоветскость. Что и происходило. Люди ехали в совершенно восточную страну, превращая ее в отчасти не-восточную (как эти же самые небоскребы). Если бы СССР не было, то и Израиля в том виде, каком он сейчас существует, не существовало бы. Если только представить, что границы были открыты в конце 60-х и...Просто сейчас таких окошек множество и можно не ехать сидеть на вулкане в пластиковом шезлонге и делать вид, что тебе дико комфортно и ты потягиваешь охлаждённый мартини. Таки да, потягиваешь.

Ну и плюс, эта постоянно эскалация напряжённости, в которой практически невозможно стать внутренним эмигрантом, затеряться. Пластилин спасается массой, в одиночку тут не вытянешь. Мы сидели в кафе, на фоне трансляции чемпионата мира по футболу и чернявые болельщики кричали что-то на своем. Женя, Аня, Лена, Гай, Вадим... И все они такие социально активные, социально ангажированные, конечно, с шутками-прибаутками, но заинтересованность-то кровная. Говорили, в основном, о политике, впрочем, только о политике и не так, как в России, не расслаблено, с пониманием что ничего изменить невозможно, а именно как люди, которым стоит дом построить - не всё же по съёмным углам. А потом жавра спала, а вместе с ней, вот что странно, спала и деловая (и какая угодно) активность. Когда природа позволяет комфортно существовать, улицы пустеют. Странно: будто люди заряжаются от жары и устраивают суету на фоне солнечной активности. Сиеста проходит вместе с сутолокой, с солнцем, которое и в Челябинске и в Москве тоже солнце, но здесь оно какое-то особенное, солнце-солнце, а всего-то скользнуть по глобусу серебрянной спичкой.

Я вот как скажу: Израиль - это всё ещё проект, это одна вопиюща потенциальность, отложенная справедливость и ожидание осуществления, от заема, который Ленка выплачивает за квартиру 25 лет вплоть до ожидания Мессии. Только не на крови проект осуществляется, а на камнями. Это не Россия, которая вся - поцелуй на морозе - здесь и сейчас, с ногтями, вросшими в кожу, Израиль растет вместе с людьми, как тот небоскреб, рядом с которым мыла полы Лена.


Locations of visitors to this page
Tags: Израиль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments