paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Сергей Юрьенен "Входит Калибан"


Издательство «Запасный выход», среди хитов которого история любовных похождений робота («Кукла») и антология «Умственных эпидемий», продолжает исследование крайностей и даже запредельностей человеческого существования изящной книжкой Сергея Юрьенена «Входит Калибан».
Известный писатель-диссидент ныне переживает второе дыхание, открывшееся в текстах, впервые опубликованных на «Топосе» (www.topos.ru). «Антисоветский период» Юрьенена, когда он описывал свои злоключения в стране большевиков до того, как перебрался на запад, подытожило собрание сочинений, изданных пару лет назад екатеринбургской «У-Факторией». Ныне автобиографизм Юрьенена сходит на нет, уступая место исследованию тёмных сторон человеческой натуры.
Открывающий сборник рассказ «Убийство на Разъезжей» задает основные темы «Калибана» - неразрывная связка сексуальности и насилия, детской впечатлительности, приводящей к непредсказуемым последствиям, становление сексуальности как символ вхождения в чуждость окружающего мира. «Пани П***» - дробная, синкопированная история серийного убийцы, детальное исследование того, как человек стал извращенцем и преступником, приближая неотвратимость возмездия.


«Нет, вас, мужчин, хлебом не корми: всё к политике сводят. А тут всё просто. Тут Любовь!» - говорит неназванная героиня «Убийства на Разъезжей», описывая границы, в которых мечется автор – от презрения к совку до анализа влияния психологии на физиологию. Драматизм нагнетается фирменным юрьененовским телеграфным стилем – чётким, точёным, модернистки подкованным, смешением точных наблюдений и явной выдумки, вкраплением якобы документальных материалов.
Схожим образом построен и заглавный текст сборника, описывающий случаи каннибализма. История сумасшедшего японца ничуть не напоминает жизнь и судьбу изысканного героя «Молчания ягнят», истории Юрьенена намеренно заземлены и погружены в вязкое вещество повседневности. Здесь нет обобщений, скорее, это напоминает развернутые очерки судебной экспертизы, исполненные с неповторимым мастерством, странным каким-то правдоподобием.
Именно поэтому, видимо, в послесловии «Оправдать и приговорить» Юз Алешковский говорит не о текстах Юрьенена, но использует их как повод для рассуждений о природе «чикатил». Занятное обнажение приема: художественный материал используется Алешковским для отнюдь не культурологических выкладок. И это косвенное признание дорогого стоит.


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment