paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Mood:
  • Music:

Самый длинный день в году. Часть вторая

Пекло усиливается. Мужчины мучаются в пиджаках. Мы ждем карету с повенчанными, ходим по пятачку висячего сада. Справа – пустые коридоры Камероновой галереи, слева – синий фасад Главного Дворца. Камерный оркестр, сидящий в гроте, играет Вивальди и Моцарта. Подают шампанское и воду. На столах стоят блюда с клубникой. Утомленная солнцем публика дефилирует по кругу в светских разговорах.

К висячим садам ведет долгий пандус, нам говорят, что именно по нему (а не по парадной лестнице со стороны сада) любила прогуливаться Императрица. Сегодня каждый гость может почувствовать себя на ее месте. Тем более, что пандус огорожен и возле входа стоят матерые охранники. С каждым часом их становится все больше и больше, так как гости продолжают пребывать. У них черные костюмы и прозрачные лески раций возле ушей, похожие на трубочки капельниц, как если их продолжают искусственно вскармливать.

Возле входа разминается и с десяток ангелочков – маленьких детей, одетых в белые хитоны с крыльями за спиной. В белых кудрявых воротниках. Ансамбль ангелов призван придать церемонии умилительность. Цербером при них – тетка с большим носом и пухлыми, зацелованными губами. В ярко синем платье и носатых разноцветных туфлях она значительно отличается от остальных гостей. Тетка, похожая на Карабаса-Барабаса, дает ангелочкам последние указания, учит растягивать игрушечные луки и прикладывать к ним искусственные стрелы. Гостей она не стесняется. Детям нравится рисоваться.

А мы продолжаем загорать наверху, выбирая теневые места – между бюстов Камероновой галереи или возле грота с оркестром, где на самом солнцепеке стоит три ряда синих стульев – именно там и будет происходить церемония. Вблизи Екатерининский дворец разочаровывает: барочное бизе оказывается сильно заветренным, несвежим. Не знаю, как выглядел дворец до Великой Отечественной, пока его не разрушили фашисты, пока он был аутентичным, но теперь вблизи все гипсовые рюши оказываются странно дешевыми – и даже украшения станций московского метро (мрамор и особенно мозаики) выглядят богаче и органичнее. Камеронова галерея (потому что выложена мрамором) кажется более величественной и красивой.

От красот местного дворца остается ощущение наскоро сделанного ремонта. Как если хрущёбе приделали детали сталинского ампира. Я впервые обратил внимание на эту потемкинскую честность когда попал в Царское Село во второй раз. Вместе с Таней и Айваром мы приехали на двухсотлетие Пушкина. Таня не видела пригородов и мы обязаны были ей показать царские резиденции, ставшие местами общего употребления.
Отношения у нас складывались сложно. Мы находились тогда в самом начале наших сложных отношений. Но всячески хорохорились и делали вид, что не происходит ничего особенного. Гуляя по парку, мы нащёлкали целый каскад странно ярких, сочных фотографий, которые до сих пор не тускнеют в моем альбоме.


А вот и карета, из которой выходят Илья и Наталья и все устремляются к пандусу, по которому поднимаются жених и невеста, окружённые ангелочками, некоторые из них целятся в пару дня, другие помогают невесте не запутаться в шлейфе. Гости кричат и радуются как дети. У Гуровых, надо сказать, удивительно жизнелюбивый круг друзей. В Москве не странно быть странным, в Питере странно, если ты не умеешь веселиться как ужаленный, пить без конца и загуливать, теряя контроль над временем и пространством. Видимо, все эти истории про разведенные мосты и алкогольные авантюры – прямо в точку. Вот все и радуются искренне и непосредственно. Блики фотоаппаратов, аплодисменты, марш Мендельсона… Люди, гуляющие внизу (обычные посетители парка) замирают, словно увидели праздничный салют.

Поднявшись, Наташка попадает в окружение подруг, знакомится с самым активным и деловым ангелочком, Илья переговаривается с теткой из загса, которая, чинно рассадив сиятельную публику, начинает церемонию. Она говорит все эти банальные и затертые слова про ячейку общества и про «властью данной мне…» Илья и Наташа стоят под цветочной аркой, им труднее всего. Им не уклониться.
Кириллова громко говорит «Да» и окончательно становится Гуровой. Госпожа Гурова, гм. Снова выстраивается паровозик из поздравляющих, снова все торопятся поздравить молодых (посмотрите, как на солнце сияют их новые обручальные кольца!) и отойти в тень. А Наталья и Илья мужественно принимают цветы, подарки и поцелуи на самой что ни на есть солнечной стороне.

Возникает суета, появляется распорядительница, с призывом начать фотосессию. И, действительно, грех не запечатлеть себя в таких исторических декорациях, когда ещё выпадет такая возможность – оказаться не вовне, но внутри. Чем все, время от времени, и занимаются, кучкуясь и принимая изысканные и непосредственные позы. Но есть ещё и официальная фотохроника – у молодожёнов свой фотограф, у гостей – свой. Плюс две камеры, постоянно снующие между. У меня было желание запечатлеться рядом с бюстом Овидия, но от жары мне стало уже совсем нехорошо.
Лучше всех себя чувствуют ангелочки. Пока шла церемония, и все смотрели на молодых, тетка в синем платье набрала полные руки клубники и незаметно распределила между детьми. Не такая уж она и Карабасиха…. Потом, когда свидетельство о браке отдали мужу и гости рассеклись по аллеям, дети уже не стеснялись брать ягоды и конфеты со столов, они строили уморительные физиономии, кидались фантиками и с удовольствием позировали фотографам.

Для начала фотосессии Гуровы вместе со свидетелями и родителями углубляются вглубь галереи, а я сбегаю по пандусу в парк, у меня на его аллеях есть одно «дело».
Мы были здесь с Таней и Айваром в конце мая и застали в Царском селе первый теплый день. Поэтому на фотографиях мы одеты достаточно тепло. По дороге сюда, мы купили в книжном магазине «Голубое сало», которое только-только появилось в продаже. В электричке мы читали вслух наиболее смешные места, пародирующие историю взаимоотношений Ахматовой и Мандельштама, Ахмадулиной и Бродского и смеялись. Помню, на соседней скамье сидела мама и ребенком, которому делала внушение. Она говорила: «Твоя главная задача – вести себя хорошо». Отличный лозунг, мы потом долго им пользовались.

Малоэтажный Пушкин казался пустым, тихим и спокойным. Айвар любовался полуразрушенными, заброшенными особняками и мечтал здесь поселиться. Потом мы гуляли по парку, пока не уселись на лавочке. Лавочка стояла напротив пустого постамента. Таня немедленно потребовала поставить ее на постамент, что мы и сделали. Айвар снял кроссовки – на фотографии видно, что на его носках дырка. От солнца он закрывается книжкой «Голубое сало».
В моих воспоминаниях это был укромный уголок. Теперь, когда я пошел искать ту лавочку и тот пустой постамент, оказалось, что это на берегу пруда и у всех на виду. И вообще парк показался маленьким, со всех сторон ограниченным дорогами, по которым все время ездили автобусы и грузовики. В готическом павильоне адмиралтейства на другом берегу громко работал ресторан. Сразу за адмиралтейством торчала дура-труба, нарушая исторический рисунок. Но ничего этого я не помнил!
Мы очень любили читать книги вслух. Иногда даже «по ролям». Пруста на пляже, например. «Человека без свойств» в поезде… Негромко, в полголоса. Для внутреннего употребления. Мы сидели и читали вслух Сорокина, пока не захотели есть. Пока не стало заходить солнце. А ведь нужно было съездить ещё и в Павловск! Ну, пока мы ели и добирались до вокзала, начало темнеть и в Павловске мы оказались уже вечером, долго блуждали в поисках Большого Дворца, обошли его кругом и, усталые, но довольные, вернулись в Питер. Галочки оказались расставленными.
Я сфотографировал пустой постамент и лавочку, на которой больше никто не сидел и вернулся к Камероновой галерее. На верху продолжалась фотосессия – куча веселящихся гостей, среди которых выделялась Наташа в белом платье и Илья в черном фраке, с криками и смехом перемещались от бюста к бюсту. Подниматься я не стал, так как общаться мне было не с кем, я пошёл к автобусу. Он стоял на пустыре перед дворцом, возле служебных павильонов. Навстречу мне попалась уставшая распорядительница с красивым белым букетом. Она кричала кому-то в невидимый динамик: «Ты представляешь, невеста забыла свой букет, поэтому мы задерживаемся…» В пивной кафешке на выходе из парка сидели родственники невесты. Они пили и закусывали пиво: они устали и проголодались, имея полное право на отдых. Тем более, что банкет откладывался.

Когда фотосессия закончилась и гости потянулись к машинам и автобусам, а Гуровы снова сели в карету, пустырь неожиданно стал заполняться черными волгами. Десятки черных машин с одинаковыми российскими флагами, выстраивающиеся в колонны по восемь штук. Автобус не мог поехать, так как дорога из дворца одна и по ней постоянно ехали и ехали волги. Гости заволновались, всем привиделся беспримерный свадебный кортеж, однако, автолюбители здесь оказались по каким-то иным делам и на своей собственной тусовке. В те дни в Питере проходит международный экономический форум и заключались соглашения по строительству новых международных автозаводов. Губернатор Матвеенко даже говорила о «Детройте на Неве». Возможно, автолюбители привлекали внимание к нуждам отечественного автопрома, но получилось – словно для нас представление устраивали. Что ж, получилось очень в кассу.


Locations of visitors to this page
Tags: НМ, Праздные люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments