paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Location:
  • Mood:
  • Music:

"Прага" Артура Филлипса


Дочитал, разогнавшись к середине и почти увянув к финалу. Зеркало оказалось разбитым, осколки в общее целое не складываются. Начал писать колонку, поймав себя на одном интересном противоречии в восприятии, снять которое оказалось возможным только собственной писаниной. Оттого и написал.
Рекламные выжимки, опубликованные внутри «Праги» упоминают влияние самых разных, порой, прямо противоположных авторов. Критики тревожат тени Джеймса Джойса и Марселя Пруста, Ф. Скотта Фицджеральда и Сомерсета Моэма, Франца Кафки и Владимира Набокова, Грэма Грина и Эрнеста Хемингуэя («По сравнению с «Прагой» Артура Филипса оттяжный роман «И восходит солнце» – просто темная хвастливая звездочка…»)
Короче, на лицо весь модернистский пантеон. Не хватает упоминания одного писателя, который повлиял на автора «Праги» куда серьезнее всех перечисленных классиков. Судите сами.
Роман начинается с того, что некая компания англоязычных юзеров, просиживая штаны в «Гербо», заштатном будапештском кафе, играет в донельзя интеллектуальную игру. Люди, подобравшиеся совершенно случайно, составляют некое сообщество, дружескую компанию, вокруг которой клубятся основные события книги, любовные истории и интрижки, бизнес-проекты и запах кофе.
Запах кофе и джаз, который будет сопровождать персонажей во время их бессмысленных и бесцельных блужданий по подробно (очень подробно) описанному городу. Улицы и проспекты, площади и памятники, засиженные голубями, мосты через реку, острова и вокзалы, кафе и бары, бары и кафе, одно, другое, третье, они так и мигрируют из заведения в заведение, под досужие разговоры, под вялые интрижки, смешиваясь с аборигенами туристами.
Ничего не напоминает? « – Попрошу замок с кровью – сказал толстяк за столиком. Почему я зашел в ресторан «Полидор?» Именно так начинается роман Хулио Кортасара «62. Модель для сборки», самый типичный, самый джазовый роман парижского махатмы аргентинского происхождения. Роман, в котором как и в «Игре в классики» или «Книге Мануэля» тусуются и сотрясают воздух в кафе метафизическими бла-бла-бла странные, непонятно как и чем связанные между собой в тугие узелки, персонажи.


Как и у Кортасара, главное в «Праге» – послевкусие, настигающее уже во время чтения, возникающая из перечислительной интонации и сопряжения многочисленных мелких и крупных подробностей, сюжет движется постоянными блужданиями по городу, тоже ведь совершенно симптоматично названному куратором серии Максимом Немцовым, «Парижем-на-Дунае». Будапешт здесь дышит и живет бликами на речной воде и отражениями витрин, многочисленными запахами и ароматами ничуть не меньше живых персонажей, каждый из которых выстраивает свои собственные отношения с венгерской столицей.
С творчеством аргентинца «Прагу» сближает и полистилистика, которой Филиппс обильно приправляет текст, время от времени он меняет стилистический регистр, вводя чужие тексты, стихи, песенки, списки, отрывки из официальных документов, переполненных канцеляритами, видения, описания снов и воспоминаний, следы курсора и курсивы…
Весь этот стилистический разнобой делает «Прагу» живой, дышащей, многоголосой и слоеной, как торт «Наполеон». Из-за этого «Прагу» можно читать в самых разных ключах, было бы желание. Тем более, что книгу населяют герои, непохожие друг на друга.


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments