paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Mood:
  • Music:

Писатель с твердым знаком

Мне очень нравится читать в "Коммерсанте" репортажи Андрея Колесникова. Чаще всего он пишет про официальные события с участием Владимира Путина. Обширные тексты с массой подробостей, которые Колесников подает с обаятельной, ироничной интонацией. Интонация - вот что оказывается самым важным в репортажах Колесникова. Интонация - то, что эти тексты "держит" и не дает им рассыпаться несмотря на то, что "простыни" Колесникова состоят из массы автономных мизансцен. Описывает их с единственно возможной интонацией "остранения" - именно так Виктор Шкловский описывает приём, используемый Львом Толстым в "Война и мир": описание театра дано здесь глазами человека, который первый раз попадает в театр. До Толстого прием "остранения" использовал Вольтер, в "Простодушном" с помощью дикаря (его девственного взгляда на просвященный мир) Вольтер описывал свою европейскую цивилизацию. Сначала я думал, что Колесников применяет "остранение" из-за того, что читатель ныне пошел неграмотный и непуганный, ему всё (сумму знаний, накопленных человечеством и очевидную для интеллигента когда ХХ века) нужно не просто объяснять, но разжевывать, но нет, у Колесникова нет просвятительских задач. Он же летописец... Кажется, Надежда Яковлевна Мандельштам советовала кому-то - если не знаешь, какой выбрать тон (при описании сталинских лагерей), ты просто начинай описывать и всё. Шаг за шагом, событие за событием. Вот Колесников и описывает, что видит. Хотя, разумеется, он не акын ("что вижу - то пою"), у Колесникова есть ко всему описываемому своё особенное отношение. Оно выражается в необязательных синтаксических и стилистических конструкциях, которые легко (без ущерба для сути описываемого) срезаются из репортажа. Самое важное для Колесникова - передать ощущение личного присутствия, для чего сам он, Колесников, должен быть прозрачен. Посреднический процент Колесников берет с помощью этих самых стилистических колоратур и ремарок, являющихся главным хранителем его иронии. То есть, прагматически эти "непрозрачности" тоже оправданы - без них текст оказался бы выхолощенным и скучным. Ирония оживляет сухие протокольные события. Оказывается, что без утепления личной интонации (последнического процента) писать нельзя.


Я думал, что эта интонация нужна Колесникову для описания офоциоза, но вот с некоторого времени он пишет колонки про своих детей в пятничном приложении. И снова точно та же рецептура - остранение и разжевывание. А теперь, уже неделю, читаю ежедневные отчеты Колесникова с Зимней Олимпиады и понимаю, что на самом деле, Колесникову всё равно о чём писать - о детях, о Путине или о спортсменах, обо всех он пишет с одинаковой степенью дистанцированности. Главным оказывается нахождение событий и ситуации когда ничего не происходит (вот Колесников пошел с фигуристами проходить допинг-контроль, вот разговаривает с директором пушкинского музея про хоккейный турнир) - через наделение "статусом события" чистой воды описания. Как в греческом эпосе, где нет главного и второстепенного (щит Ахилла описывается с немыслимой подробностью), здесь тоже нет главного и второстепенного - всё уравнивает интонация. Именно интонация создает "событие" и наделяет "статусом события" любое описание. Любое! Экономная, энергоёмкая технология, позволяющая работать в стахановском режиме самыми ударными темпами, при этом выдавать высококачественный (с кем сравнить?) журналистский продукт. Энергоёмкость заключается в том, что не нужно выдумывать остроумные концепции, нужно просто описывать всё, что происходит - и всё. Лить воду, гнать волну (строку) в необходимом количестве, потому что если что-то не влезло в сто (десять тысяч) строк - это проблема не материала, но события. Точнее не-события.

Остранение работает в современной культуре из-за предельной концентрированности символического. Любое,даже самое простое слово (понятие) обрастает таким количеством коннотаций, автоматически вытягивающихся при употреблении слов (понятий), что слова в простоте сказать уже невозможно. Любое высказывание автоматически является метафорическим - в разрыв между означаемым и означающим набивается масса информационного мусора. В такой ситуации любая литература, литературность кажутся избыточными. Дополнительная симфолизация не нужна - язык сам, механически вырабатывает ощущение тотальной суггестии, заговора подтекстов и вторых-третьих планов. Символизм сегодня оборачивается дурновкусием, тарковщиной-сокуровщиной. Лет десять назад я сформулировал наблюдение-правило - для того, чтобы сегодня произведение искусства (роман, балет, картина) являлись действенным явлением искусства (романом, балетом, картиной) они не должны быть произведением искусства (романом, балетом, картиной). В этом смысле, газетные обозреватели (Колесников, Ревзин, Манцов, Топоров, Кашин, Пищикова) являются сегодня самыми актуальными и сильными писателями земли русской. А отнюдь, скажем, не романисты, не романтики-рассказчики, поэты-рифмачи etc.

Из этого наблюдения можно вывести массу следствий (например, о временности (преходящести, нестойкости) современного лит дискурса), однако же, всё это частности. Ими потом займёмся, да?


Locations of visitors to this page
Tags: СМИ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments