paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Ночь

Чем дальше в осень, тем сильнее хочется спать. Нет, не так: тем меньше хочется совершать телодвижений, обращаешь внимание, что на тебя наваливается статика. Полировнная плоскость из стекла и бетона. Современная архитектура с неоновым освещением. Реальность съеживается, нет, не так, реальность сгущается до размеров кровати. О, у меня большая кровать, занимающая треть комнаты, одеяла и подушки образуют целое море со своей глубиной. Голубиной глубиной, так как постельное белье у меня сейчас голубо-желтое, с полосочками, которые с какого-нибудь перепоя можно принять за волны. Не хочется много ходить и думать, а если ты куда-то пошёл, в голове свербит, царапается вечным бегством возвращение. Подсознательно ты всё время отовсюду бежишь в это плоское море из подушек и прочих постельных принадлежностей, только не ускоряешь шаг, а вместо того чтобы ускорить шаг открываешь в метро книгу, и тогда время начинает течь более плавно, не спотыкаясь, скатертью дорога. А ещё важно прийти, зашторить окна, закрыть все двери, создать полную автономность, так как полную оторванность создать невозможно: этот город, этот мир насквозь пронизывают лучи медиального напряжения, ненужная информация постоянно отёсывает нас как прибрежную гальку до полного единоподобия, до полной неразличимости. Телевизир это тебе и помощь (можно вообще не выбираться из моря) и преграда (грузит чужим), а вот кушать-перекусывать точно можно натянув одеяло до самого подбородка. Приготовлений пищи становится меньше, все больше колбаса, ветчина, сыр, паштеты, всё покупное, всё свежее, скоро и арбузы закончатся. Как раз и закончатся.

Лето - интенсивность переживаний, осенью включается глубина. Любые эмоции и чувства стремятся стать гуашью - ликвидировать полутона как класс, забарикодироваться монохромностью. Так же летнее чтение отличается от осеннего чтения. Странно, но летом, несмотря на стремительность течения времени, читаешь даже больше, внутри стрелы находишь щели и зазоры, сквозь которые вываливаешься в собственное запредельное. Осенью читаешь много, и более сосредоточенно, но это как осеннее солнце - светит, но не греет, уже готово предать и всё такое. Вывернуть себя наизнанку. Есть летнее дольче фор ниенте - знойное, от зноя, полуденно-средиземноморское, а есть осеннее ничегонеделанье - скорбное бесчувствие, когда чувствуешь только то, что внутри. Мысли тела. Словно даже для мыслей твоих есть рама - тяжёлая, с завитушками.

А ещё эта темнота, которая уже даже не томнота, но непроницаемая мгла, сгущёное млеко ночное, концентрированное до состояния суфле из Киевского торта, привезённого из Киева. В Москве и в Киеве разные Киевские торты. Кто плавал тот знает несравненный вкус Киевского Киевского и монолитную монотонность Киевского Московского. Вот и осенние сумерки словно хлопья загустевающие на плечах и за плечами. Они не обволакивают город, но стремительно падают на него в хищном рывке, задушить в объятиях. Вокруг чувствуешь незримые колодцы, шахты, может быть, поэтому бежишь-не-бежишь домой в полную безопасность, где можешь целиком и полностью рулить искусственным светом?


Вот ты и рулишь, чаще просто не включая его, лежишь в полной темноте или в такой темноте, полнота которой переживается кишками, так как полная темнота в городе, вообще-то невозможна - всегда найдётся какое-нибудь окно в доме напротив или шум Ленинградки. В городе невозможна и полная тишина тоже, а ведь полная мгла должна сочетаться с полной немотой, тишиной, поэтому покой нам снится только под одеялом. Как и тепло - ни на что нельзя надеяться так, как на тепло своего собственного тела, вот ты и вырабатываешь всё, что тебе нужно для жизни сам. Сам на сам и тащишься по осенней стекловате, перебегаешь с кочки на кочку, страшась солнечных лучей, в которых сквозит толи обида, толи простуда.Всё чаще не включаешь свет и телевизор, лежишь как на дне, как ночью на пляже, когда волны и звёзды для полной романтики включают на всю катушку. А потом переносишь этот стереотип на свою собственную кроватку, сколько их было в длительности жизни, этих кроваток, но только вот так, лёжа, ты можешь съёжится в позу зародыша,потому что это тоже стереотип, но не привнесённый, а не пережитой, и начинают в твоём сознании сшибаться разные пласты разного сознания - детского, живущего в подкорке и взрослого, нынешнего и недавного и совсем далёкого какого-то, и ты чувствуешь себя и ребенком и, одновременно, взрослым (читай одиноким) человеком, который более не может вернуться в свою детскую непосредственность и чистоту. А ведь как хочется, как хочется!

Любое время года стремится к тоталитарности, к единоначалию, нюансы в оттенках стираются, как только захлопывается дверь. Так и жизнь пройдёт, сточится, спесочится, а ты не заметишь, а ты не заметишь.


Locations of visitors to this page
Tags: Песни о Соколе, дни, осень, пришвин
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments