paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Из писем к Мильштейну

Размышляя над текстом, который я сейчас пишу.

Интересно, на самом деле, твое мнение, хотя суть замысла понять можно
только если прочитать изделие целиком. А целиком оно не существует. Только
в моем воображении. Откуда патетичность в изображении любви? Тут две книги
намечается. Они будут выдержаны в разной жанровой тональности. Для меня
самая высшая писательская доблесть - обман читателя. Непредсказуемое
течение текста. Поэтому сначала у меня идет классическая любовная "драма",
которая во второй части изменится, станет чем-то другим. Самое интересное -
чем. Именно поэтому сейчас мне нужна романтика и приподнятость.
Мой север, север романа, выдуман от начала до конца,
кстати. А то, что у тебя ощущение как от старой фильмы это здорово. Я
намеревался сделать текст немного старомодным, основательным, по-здравому
эпическим. Значит, получилось. Или получается. Причем, эту основательность важно совместить с некоторой сюжетной стремительностью, именно поэтому возникают главы для необязательного чтения, которые выносятся за скобки романа



Вот что я еще хотел сказать о своем тексте. Мне не интересно делать сюжет или решать какие-то жизненные задачи. Для меня писание текста - это эксперимент в смысле своего понимания словесности. И он обязательно получится, если будет решать какие-то свои, сугубо имманентные текстуальные задачи. Все мои тексты так и построены - как размышления о тексте, как текст о тексте, этакие перманентные "Восемь с половиной". Каждый мой роман, таковы мои способы существования, о том, как пишется и функционируют нарративные структуры. А отнюдь не о том,о чем буквально написано. Именно поэтому мне интересно решать какие-то конструкторские задачи. В этом мне важно породить непредсказуемость из предсказуемости. Скажем, завязки твоих текстов (которые я читал), они с самого начала столь оригинальны, что их развитие оказывается непредсказуемым. И читателю ничего не остается, как идти вслед за тобой. Я строю немного иную систему. Я позволяю читателю идти вровень с собой, ставить читателя в определенную колею, чтобы потом показать ему, что его впечатление от текста ошибочное. Чтобы сам, ретроспективно, он понимал что к чему. Такой детектив без преступления, где обязательно должны быть ложные ходы его собственного, читательского расследования. Суггестия говорит о том, что совы - не то, чем они кажутся. Поэтому мои романы - про энергию заблуждения, про то, что реальность ВСЕГДА оказывается не тем, чем она нам кажется.

Есть хорошее словосочетание "гносеологический кризис". Кажется, все мои книги, спасибо Шестову, именно про это.


Locations of visitors to this page
Tags: литра, я
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments