paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

"Город греха" Р. Родригеса

Фильм-комикс в прямом смысле этого слова. То есть, фильм, которые принято считать комиксами, типа "Бэтмена" или "Тени", на самом деле, сняты по мотивам комиксов, изнутри преображенные кинематографической логикой, от комиксов здесь -декорации и характеры. Эксперимент Родригеса более радикален: он действительно снимает комикс, покадрово перенося на экран картинки из любимой книжки. Для полной аутентичности не хватает только баллонов с репликами персонажей. Но этого не происходит, ведь кино звуковое. Хотя и построенное по принципам немого (кадр, в качестве единицы измерения, тут можно уподобить титрам немого кино - ведь как действует титр в фильмах без звука - после своего исчезновения он не исчезает окончательно, но длит своё смысловое излучение ровно до тех пор, пока его не отменит следующий титр).
Возникает странный эффект движущихся чёрно-белых картинок с тупой чёрно-белой логикой. Чем дальше, тем расхождение между статикой оригинала и движением фильмы становится всё больше и больше, сначала это кажется комичным, потом привыкаешь, приём провисает, почти перестёт работать. Несмотря на динамичный, минкопированный ритм в духе азбуки Морзе. Конечно, изысканная картинка (комикс требует ракурсов, что твой Родченко) и феерические спецэффекты (демонстративно вклеенный поверх изображения дождь, автомобильные гонки против всех правил физики), но - психология провисает и уже нельзя сливаться с изображением в экстазе, остаётся только меланхолично листать изображение, ждать-пережидать сцену за сценой в ожидании развязки. Потому что понятно, что Родригес обнаджая приём не сможет отказаться без вскрытия приёма. Так оно и происходит,однако, финал невнятный, нехаризматичный, похожий не на точку,но на многоточие.

Так что, это кино говорит больше о природе комиксов, чем о природе самого кино (как того, видимо, и хотелось режиссёру, фану рисованных историй). О том, что передвигаясь от картинки к картинке, от развёрнутого эпизода через клейма вставных рисунков с деталями к новым эпизодам, мы автоматически достраиваем в голове пропущенные звенья. То есть, мы читаем комиксы, присваивая их и переоборудывая их под себя. Картинка оказывается поверхностью айзберга, подводную часть которого нужно досочинить. Именно на этом приёме, кстати, и основывается привлекательность порнографических комиксов, которые заводят больше, чем видео или откровенное порно - во всём этом слишком много и конкретно представлено того, чего представлено.


Комикс - это всегда стокатто, азбука Морзе, синкопированный балет лейтмотивов. И если идти тупо по логике художника (как это сделал Родригес) выходит варварское варево. Психология выветривается, а суть выхолащивается. Когда ты смотришь комикс в своём собственном, одному тебе органически присущим способом, ты вынужден всю эту машинерию как-то внутренне оправдывать, то есть, проделывать работу, схожую с работой сценариста или режиссёра, ты вынужден внутренне простраивать причинно-следственные связи между отдельными кадрами. Отчего любимые комиксы и становятся такими любимыми и даже родными - внутри них дремлет часть тебя.

Именно это и хотел сказать Родригес (возможно, хотел), потому что если бы важна была аутентичность, он бы лучше снял мультик. Например. Но он снимает как бы полноценное кино с известными актёрами (что не физиономия, то подарок, и только Микки Рурк загримирован так, что не узнать), играющими намеренно преувеличенно (и тут эта самая плакатная голливудская манера попадает в яблочко, не раздражает).Однако, даже лёгкая ироническая отстранённость не делает персонажи интересными и многомерными. Родригес снял кино, где главная роль отводится художнику, костюмерам, декораторам и декорациям. В этом его радикальность близка оперному постановщику Уилсону, спектакли которого похожи на инсталляции. Масса потрясающих, роскошных кадров и находок, праздник для сетчатки,однако,сердце остаётся спокойным, а ум так же спокойно выискивает возможные источники аллюзий и реминисценций. Тут их ворох и маленькая тележка, потому что без этих бесплодных умственных лабиринтов стало бы совсем уж скучно.

В эпизодах с участием воинствующих вакханок, метающих ножи, постоянно мерещилось и ожидалось лицо Умы Турман, тем более, что Тарантино приложил свою руку к созданию фильма "Город греха" (самого города, кстати, в фильме практически нет, потому что даже нарисованный, павильонный город вошёл бы в противоречие с поэтикой), но возникали какие-то другие знакомые и полузнакомые лица, Ума так и не появилась. То есть, оказалось, что в "Килл Билл" (правда, меня хватило только на первую часть) Тарантино нашёл какое-то идеальное совпадение с жанром комикса, не всем фильмом в целом, а какими-то отдельными его частями. Вполне возможно, что "Город греха" и возник как постфактум к "Килл Билл" +, конечно, общая увечённость Родригеса "памятью жанра" и выворачиванием жанров наизнанку. Однако, именно этот его опус, радикальный и безвинно эстетский, закрывает тему "комикс в кино", хотя теперь, такие фильмы снимать можно пачками. И будут снимать, конечно. Фильмы, которые интереснее придумывать и снимать, чем смотреть.


Locations of visitors to this page
Tags: телевизор
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

Recent Posts from This Journal