paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

"Нью-Йоркская трилогия" Пола Остера (6). Беккет.Модернизм

Это похоже на опыт современной фигуративной живописи, которая наследуя художественным экспериментам ХХ века навсегда сохраняет в своей генетической памяти и сумеречный сюрреализм, и динамичный футуризм (лучизм, кубизм, супрематизм) и абстракцию во всех её видах и изводах, от первых, вполне наивных композиций Кандинского до масштабных полотен абстрактных экспрессионистов.
Да, Остер пишет беллетристку, однако, его причастность к серьёзной литературе не вызывает сомнение (в отличие, например, от упражений уже упоминавшегося здесь Бориса Акунина).
Генетическая память, определяющая невысказанный способ существования, задаёт метафизический базис-бэкграунд, делая картонные беллетристические конструкции устойчивыми и жизнестойкими.
Для Остера не случайны отсылки к разного рода первоисточникам.
Его персонажи постоянно читают и цитирую классиков американской и мировой литературы – Гомера, Шекспира, Мелвилла, Торо.
Наукообразные экскурсы вполне в духе постмодернистской литературы, поднимающейся и жиреющей на дрожжах первоисточников.
Однако немногие пм-авторы умудряются сделать тексты предшественников вполне живыми игроками внутри собственных полых конструкций.
И только отдельные умельцы, типа Остера, умудряются не только пользоваться энергией первоисточников, но и сообщать оным дополнительные значения.
То есть, именно так происходит редкий и уникальный обмен в обе стороны (как и положенно нормальному культурному обмену вне времени и пространства).
Модернизм не только расширил нарративный инструментарий, но и серьёзно его сузил, показав исчепанность традиционных нарративных приёмов.
Модернизм дошёл до границы, до грани, за которым мнился полный распад формы.
И действительно,что может быть дальше «нового романа»?
Разве что только новый-новый роман.
И он не применул возникнуть.
Условность конструкций типа «сказал», «пошёл» более не смущает писателей.
Они не верят в её полноту, но лишь пользуются ею, обыгрывая внутреннюю пустоту означающих.
Превращая любой текст в рассуждение о самом тексте.
Ибо таково свойство современного романа (повести, рассказа) – всегда быть картинкой с выставки достижений литературного хозяйства.
Разумеется, в данном случае речь идёт о настоящей литературе.


Это новое знание, ставшее несомненным умениемобыгрывается в названии известной статьи Александра Гениса «Иван Петрович умер».
Умерло традиционное беллетрестическое искусство.
Нет-нет, коммерческая литература как была, так и осталась нетронутой.
Заповедником вненаходимости.
А вот то, что касается передового фронта, экспериментальных рубежей...
Революция более не канает.
Всё, что можно было разрушить уже давно разрушено, обыграно, изучено, учтено.
Сегодня куда важнее плавная эволюция, когда в нестрашные, доступные, казалось бы, формы наливается вино какого-то нового содержания.
Собственно говоря, Пол Остер всю свою творческую биографию этим и занимается.
Поэтому очень важно, что его первый, дебютный текст осве(я)щён такой важной рифмой к Беккету.
Отсюда и нужно плыть.
Моллой умер, но тело его живёт.


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments