paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Что это? Как к этому относиться?

В сегодняшней "Газете" подборка стихов Евтушенко:

http://www.gzt.ru/rub.gzt?rubric=reviu&id=64054900000046414

ЕЕ уже давно так не блистал. Боря, скинувший мне ссылку в аську, просто не мог работать. Я думал - преувеличивает. Потом даже газету купил. Поразительная, чудовищная гнусь. Такие вирши, пришедшие на конкурс "Дебюта" или самотеком в "Топос" просто не стали бы рассматриваться. Автору вежливо бы посочувствовали. Зашкаливает всё. Даже не пошлость, не кэмп, у меня просто нет слов. Самое неприятное, что газеты, время от времени выдающие свои полосы под стихи ЕЕ и Ко, поступают вполне коммерчески: потому что во всех смыслах проканает. И как духовность, и как восстребованный продукт. Странная и скоропортящаяся, оказывается, штука - талант. Или ЕЕ исписался, потому что "работал" всегда быссмысленно много, становясь всё водянистее и водянистее. Но октровенной графомании не было. Хотя была - и в "Новой газете" и в том, что обнародовала "Литературка". Система двойных стандартов, по которой бренд может продать любую чухню (не менее циничный новый жанровый проект Акунина). Понятно, что дяденька в маразме, но этому, кажется, нет и не может быть спасения. Так что, типа, пусть пишет? Понижая планку, которую уже давно утопили ниже уровня моря...

Я помню, как это начинало происходить. Сначала Вознесенский, с середины, примерно, восьмидесятых, превратившийся в законченного набоковского персонажа. Видеомы и тд. Может быть, оттого,что с ним раньше началось, сейчас он выглядит достойнее и, во всех смыслах, тише. Конечно, когда мы рубились против шестидесятников (в той же сердцевине шестидесятых), они вполне были достойными противниками. А сейчас? Старость наступила, пожалеть бы их, да? Ну, жалею. Но включается тупая физиология. Тотальное неприятие зрелища разложения и распада. И дело уже не в том, что они шестидесятники или нет, я даже не знаю, в чём дело. Просто противно и всё. Без скидок на возраст и всё остальное.

Недавно ходил к Клеху на презентацию его новой книжки. Вечер проходил в Пен-Клубе. Людей было мало, но каждый из пришедших был достоин отдельной песни, как Дубин или Чудаков. Но самым сильным впечатлением оказался Евгений Рейн, который уселся в кресло, стал пить водку и чистить мандарины. Дольки падали на пол, потом закончилась водка. Тогда Рейн позвал одного молодого поэта, мол, принеси еще. Громко (как всегда это делает) и безапеляционно. Потом пошел кулуариться с Шульпяковым: Глеб, мне нужно с вами поговорить. И так, с видом, что делает одолжение он обошел едва ли не всё собрание. от него шарахаются, а он благодетельствует. Рейн, превратившийся в Анну Ахматову, алчуший своих собственных сирот. То есть конкретно "пас народы", выступая величаво, точно пава. Держа осанку и брызгая хлебной крошкой в лицо говорящему. Клех, уставший от бессоных ночей с младенцем, говорил тихо. Рейн его постоянно перебивал, говорил чудовищные банальности, пошлости, ошибался. Но, при этом, держал вид ветхозаветного пророка. Клех старался не замечать, улыбался понятливо - мол, городской сумасшедший, ну чего ж с него возьмешь... И все присутствующие тоже кивали - ну, да, городской сумасшедший... А Рейн распалялся (водовка и красноречие) всё больше и больше. Мандаринные дольки и слюни летели во все стороны. То есть, Рейн поступал как Саша Бренер, который любит встраиваться в чужие тексты и разрушать их изнутри. Но никто не остановил нахала: публика попалась очень уж интеллигентная, всепонимающая.

Помню, как лет десять назад Вика Шохина познакомила меня с Рейном. Поэт спросил: вы стихи пишите? Пишу. - Ну, тогда давайте ко мне в ученики, записывайтесь и Нобелевская премия вам гарантирована. В том момент Рейн тоже что-то ел. Если бы я не отошед, то был бы оплеван. Ну, да, проблемы с речевым аппаратом, неряшливость... старость и дряхлость они, вообще, неприглядны. Но еще более неприглядны несоответствия возраста и поведения. Это как если старая кокотка мажется косметикой. Никакой Рейн не городской сумасшедший, потому что его вызывающая неорганичность и бестактность не находится внутри ситуации. Рейн внешен по отношению ко всему. Внешен и поверхностен. А еще эта ситуация с чужой Нобелевской премией пизданула его на всю жизнь. Человек был сломлен, так и не смог восстановиться, превратился в кошмар, страшный для самого себя.

Ну, да, выдохлись, постарели... Жалко? Конечно, жалко... Но ещё более сильные чувства вызывает неуместность происходящего, например, с ЕЕ. При полном попустительстве знаточеской среды (с - выражение Роднянской). Все эти фенечки можно было бы вытерпеть на фоне всеобщего литературного изобилия, а у нас ведь даже не безрыбье, уже давно безрачье настало. Критерии окончательно размыты. Их просто нет. А когда критериев нет, провал невозможен: просто нет пола, точки падения и всё золото, что блестит, произносится (особенно если с установкой автора на духовность). Я не к тому, что они чужой век заедают. Заедают они свой. Кулик в моей книге правильно сказал - этот стул из моей жопы вырос и с моей жопой уйдёт То есть, нельзя занять чье-то место (в искусстве), можно только потерять своё.


Locations of visitors to this page
Tags: Люся, литра, люди, пошлость, поэзия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 83 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →