paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Неправленная стенограмма. Сорокин.


Начало

16.09.2004
Я хотел начать с вопроса про контекст. И Иванов, ваш бывший издатель, и Захаров, в один голос сказали, что от нового романа «Путь Бро» следует ждать какого-то нового «Сорокина», что авангардный период «бури и натиска», связанный с концептуализмом и революционным издательством «Ад Маргинем» закончился, что переход в издательство «Захаров» это не механическая смена издателя, но начало нового Сорокина – буржуазного и респектабельного. Оба они наговорили много душевных слов...
- Особенно Иванов...
- Да, Саша был предельно корректен...
- Но про буржуазность это Саша сказал?
- Да оба они сказали примерно одно и тоже.
- Что они, марксисты, что ли? Я всегда ненавидел эту марксистскую классификацию человечества по социальной принадлежности. Если кому-то хочется считать меня буржуазным художником – пожалуйста, я не против. Я думаю, что это (мой образ жизни) никак не связан с моим переходом от «Ад маргинем» к «Захарову». Это, скорее, связано с тем, что уже «Лед» была не книгой издательства «Ад маргенум». Уже она выпадала из их общего контекста. Их поле – диалектика, а я тяготею к метафизике. «Лёд» – сугубо метафизическая вещь. Поэтому для нее и понадобился новый контекст. Это,во-первых, а, во-вторых, мне надоела постоянная ориентация Саши Иванова на скандал.
– Я бы ставил здесь акцент не на слове «буржуазный», а на слове «новый».
– Имея ввиду новую буржуазность?
– Имея ввиду нового Сорокина. Какашек никто не ест, мата минимум...
- И практически нет секса.
- Да. Но с сексом в ваших книжках всегда было не очень...
- (удивленно) Ну почему же?!
- Я имею ввиду правильный, конвенциональный секс.
- Ну, как же, был!
- Был?
- (ухмыляется) А «правильный» секс – это что?
- Ну, традиционный...
- Это что ли по-хасидски через простынку? Все вами перечисленное я бы не назвал своим брендом. Я пользовал жесткость и пограничные телесные ситуации человеческие, но не для того, чтобы шокировать. Только люди поверхностные реагировали на это как на эпатаж. Я же во всех своих текстах пытался ответить на один вопрос – кто мы такие, где наши границы и что такое вообще человек. Но скорее этот вопрос просто задавался, просто ставился. И в последней книге он так же задаётся, просто с несколько иной интонации.
- Написание текстов помогло вам разобраться в этом вопросе – кто такой человек?
- Вообще-то, да. Я понял, что человек – молодое космическое существо, созданное, безусловно, усилием великого разума. И я понял, что человек развивается и меняется, хотя у современных интеллектуалов модна иная точка зрения – что человек на протяжении всей своей истории остаётся неизменен с египетских времен...
- «И всерьез можно говорить только об истории костюма»...
- Да. Это не так, и, на самом деле, это поза. Человек меняется. Ну и для меня это, безусловно, загадочный процесс и непонятны цели, для которых мы движемся.
- А куда мы движемся, вы не знаете?
- Мы совершенствуемся. Лучшая часть человечества. А худшая – деградирует, конечно.
- А кого больше?
- Худших больше, конечно. Они по-прежнему убивают друг друга, пожирают животных, братьев наших меньших и делают ужасные вещи.
- Насколько вы согласны с идеологией Братства Света? Я увидел в их тезисах про «мясных машин» ваш собственный, авторский голос...
- Дима, я не член этого братства...
- Конечно, у вас же не голубые глаза...
- (смеется) Поэтому нас с вами они бы к себе не взяли. Но я им сочувствую. В их мучительно утопическом пути к Свету. Но я не разделяю их желание победить материальный мир путем его уничтожения. Они для меня, на самом деле, это некие ну что ли оптический прибор, при помощи которого можно по новому взглянуть на человечество. Это некая такая площадка обозрения – как над городами в горах ставят платные телескопы, разглядывать мир. Эта секта для меня – такой же телескоп.
- А вы уже придумали третью часть. Наши победят?
- Я знаю, чем это закончится. Но я сейчас не буду рассказывать об этом. Я только начинаю работать над третьей книгой, но об этом рано говорить, но конец я знаю.
- Формальные ограничения, которые диктует жанр сиквела и приквела, они усложняют вашу работу или вы полностью свободны?
- Формально это перекликается со второй частью «Льда».
- В финале которого уже есть финал, да?
- Но это, на самом деле, временный финал. Это лишь начало третьей книги. А написание трилогии для меня – это слалом. Я же не думал, что я буду продолжать «Лед»...
- А как вообще пришла идея, что «Лёд» должен быть трехтомным?
- Эта история свалилась на меня через год после выхода «Льда» я вдруг понял, что меня она не отпускает, она тянет и в ней есть еще что додумать. Есть куда плыть. И она не отпускала. И мне захотелось просто самому, во-первых, пережить во всей полноте, чтобы вокруг этого куска льда по времени не было пустот. И я надеюсь, что после третьей книги она меня отпустит.
- А если нет?
- Ну, Дим, тогда не знаю. Не знаю. Нет, но на самом деле, она в твоей жизни протекает.
- Другие ваши книги не имели продолжения?
- Нет, Дим, и никогда не тянули. Они уходили в большое плаванье и я уже видел их издали как корабли на горизонте. А эта не отходила от меня. Первый раз в моей жизни.


Locations of visitors to this page
Tags: Люся, люди, цитаты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments