paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Кремастер-3

Самый длинный и самый последний (по времени съёмки). Самый затейливый и отстроенный, самый масштабный. Продолжаю настаивать - все эти сюжетные линии обманчиво многозначительны и никуда не ведут. Они закольцованы, лейтмотивы переходят из серии в серию, но отсылают лишь друг к другу, лишь к самим себе. Чтобы фреска не была совсем уже бессюжетной (зритель заскучает) в него вставлены куски обманчивой наррации, когда начинает казаться, что осколки сюжета могут сложиться в единое полотно, ан нет, тромб проходит, и снова пустота.
Конечно, можно рассматривать "Кримастер" как размышление мастера на тему массонства, тогда сюжет покажется более насыщенным смыслом, есть борьба между плохим (Серра) и хорошим (Барни), есть традиционный набор испытаний, который нужно преодолеть, чтобы найти Грааль, есть классические сцены инициации и много еще чего, но. Все не то, все не так. Структуры эти так задуманы и так исполнены, чтобы каждый опознавал, окликал в них свое. Потому что они из неоткуда берутся и в никуда уходят (при некоторой формальной завершенности).
Метода, напоминающая "Сердца четырех" Сорокина, где четверо типов ищут жидкую мать, творят всякие малопонятные поступки, и все. "Сердца четырех" построены так, как будто первые 400 станиц, на которых читателя вводят в контекст и объясняют правила игры (в театре обычно на это уходит почти весь первый акт) вырваны или оказались в другом, недоступном томе. А зрителя (читателя) с ходу бросают в холодную воду - пусть сам решает, выплывет или не выплывет. Вообще, поражаюсь творческой прозорливости Владимира Георгиевича, опережающего. Структура ранних рассказов опережает "Криминальное чтиво" Тарантино (можно было бы сказать, что весь дискурсивный опыт Тарантино вышел из Сорокина, если бы не), а вот теперь я вижу, как Сорокин "влияет" на Барни. У Барни ведь тоже те же самые поиски "жидкой матери" при этом, в первой части эта мать оказывается железной (кусок металлолома, в который машины сминают другую машину), а потом Барни сам оказывается матерью, в гинекологическом кресле рожая какую-то липкую жидкость, превращающуюся сначала в зубы, а потом в белую палицу. Это и есть опыт нового фигуративизма, с опытом нефигуративности в генетической памяти, ложная нарративность, приходящая на смену модернистским подвижным дискурсам, когда дискурсы оказываются незакрепленными, плавающими, ты еще читаешь речь одного персонажа, а потом оказывается, что говорит другой (вот и Голынко, с которым потом обсуждали в метро третью серию, очень точно вспомнил Роб-Грийе), ложные, пустотные нарративы завязаны на процессуальность, а не на результат, главное, чтобы процесс длился, чтобы текст шёл, а куда уже неважно. "Кремастер" - апофеоз постмодернизма, дальше некуда, это такой "Чёрный квадрат" начала века, изображение, включающее любые изображения и все возможные интерпретации, полнейшая капитуляция интерпретации как вида деятельности. Вот и высказывания самого Барни достаточно абстрактны, я же говорю - "способ существования", который можно и не объяснять:


В "Кремастере-1", действие которого происходит на стадионе Бронко в Бойз, штат айдахо, представлены два дирижабля над вершиной штанги ворот у-образной формы в попытке отобразить репродуктивную систему зародыша до момента дифференциации.
Это образование может служить в качестве обозначением ДЛЯ ВСЕГО цикла по мере движения формы на восток с целью сохраниться себя в недифференцированном состоянии. Действие "кремастера-2" проходит в Скалистых Горах. Горная гряда функционирует как стена, на которую развивающаяся форма должна натолкнуться и отбросить, а по возможности пройти через нее и преодолеть. В "кремастере-3" в здании корпорации "Крайслер" в Нью-йорке форма идеализирует саму себя. Она влюбляется в саму себя, прежде чем разрушить свою идеализированную оболочку и продолжить путь. Действие "Кремастера-4" проходит на острове Мэн во время гонок ТТ, где форма начинает паниковать. "Кремастер-5" разворачивается в тепле будапештской бани, где высокоразвитая форма уже начинает разлагаться.


Ну, а всё интервью тут: http://www.topos.ru/article/576

А поскольку "Кремастер" - апофеоз формы, апофеоз искусства, жызнь только и делает, что сталкивается с ним. Снова был шумный и неспокойный просмотр, снова ходил Мизиано, а в проходе стоял мент с томиком Хэмингуэя и костылями, кто-то кого-то искал, ходил с фонариком по рядам, в зале оказался Левкин, например, что тоже жызнь. Интересный эффект от московских просмотров (уже не в первый раз замечаю) - "Москва" всё покрывает патиной обыденности, даже самый изысканный и изощрённый артефакт превращается тут в пресное времяпрепровождение и нужны какие-то личные причины... уже не артефакт важен, а пмс у подруги, например, то, что она по иному пахнет. Или то, что ты с похмелья. Или уж я не знаю что, как, влюблён, например. Словно бы тут я совсем иного Барни смотрю. Ну, да, апофеоз, и что дальше? Упадок и полное забвенье? Жызнь в Москве сильнее искусства, без базара, да. В Москве надо жыть, а не по Барни шляться, вот что я скажу вам, дорогие помидоры!...
Tags: искусство, телевизор
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 65 comments

Recent Posts from This Journal