paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Принадлежать

Гордыня и есть стремление охватить сразу всю реальность, подмять её под себя, гордыня это когда ты знаешь что и как сейчас происходит с тем-то и тем-то, тебе твоей энергии заблуждения хватает.
Скажем, ты не общаешься с человеком какое-то время, но прекрасно знаешь, чем он сейчас занимается, может заниматься. Вот ты и выстраиваешь на основании этого свои картонно-песчанные замки, злишься и негодуешь, хотя со стопроцентной уверенностью можно сказать, что на самом деле всё обстоит совершенно иначе.
Но ты проходишь мимо этого иначе, оно тебе не нужно, тебе нужно твоё неправильное знание, основанное на неправильных посылках или на интуиции. Интересно, интуиция - инструмент гордыни или то, что опровергает её?

Вчера с Новичковым устроили несколько часовой психоделический трип по городу, в момент, когда погода резко менялась на летнюю, было то душно, то шёл дождь, давление скакало, кровяное и атмосферное, кружилась голова, вокруг и внутри поднималась температура.
Мы пошли с ним на антикварный салон к Церетели, но пришли рано и оттого, забрели в Пушкинский музей, потом бродили по арбатским дворикам, говорили о смерти, сидели в кафе, Витька привередничал, гонял официанток. Снова говорили о смерти, "самом взрослом разговоре из всех возможных".


Из Пушкинского музея невозможно вынести ничего, кроме недомогания. "Коллекции музэя" (говорить с интонациями г-жи Антоновой) очень скудные, если не сказать куции, недостойные столичного культурного и промышленного центра. Состояние Пушкинского музея - общая метафора состояния культуры в Москве, разбухания на пустом месте, дефицита всего, что нужно при внешней стабильности и будто бы состоятельности. Очень точная метафора этой книженности - выставка про Вавилонскую башню, сейчас проходящая в Белом Зале. Горсточка второстепенных картин второстепенных авторов, ксерокс Брейгеля, без которого выставки в ВБ быть не может, доморощенные макеты и фотографии, копии, чувищнейший Бурганов (в сравнении с ним Церетели выглядит Роденом) в качестве эпиграфа. Как точно сказал Кулик в нашей с ним книге (щас Олег в Челябинске, поедет с Рабиным в Монголию на джипах) про Антонову - долго хранила целку, а потом дала непонятно кому из подворотни.

Единственное исключение Пушкинского - отстатки Щукинской коллекции. Но и они выглядят именно что остатками, потасканными, высосанными. Конечно, коллекцию нужно а) воссоединить, б) отдать в более достойные стены. А так ходят иностранцы и клюют на знакомые бренды. Какой такой Моне-Шмоне, покрытый плесенью Матисс и пылью Сезанн? Во всем этом чётко прослеживается и общий кризис восприятия классического искусства, которое покрывается патиной и лаком, не в состоянии донести свои калории до зрителя. Потому что оно окончательно недоступно, музеефицировано. Недоступное оказывается ненужным, ненасыщаемым - зачем смотреть на еду через витрину? Особенно, когда хочется есть?

Искусство может волновать только тогда, когда оно доступно. Когда эту картину ты можешь повесить у себя на кухне. Вот только тогда она и сможет тебя затронуть. Ну и затронет. Именно поэтому в галерею Церетели, куда привезли Моне и Гойю на антиквартный салон, выстроилась многокилометровая очередь. Во-первых, артефакты из частных собраний не затертые для глаза, а, во-вторых, потому что они продаются. 99, 9999% посетителей они, разумеется, недоступны, но сама эта хотя бы отдалённая потенциальная возможность делает картины и объекты живыми и желанными.

То есть между Платоном и Кантом, конечно, мы выбираем Канта, источник прекрасного (и вего остального) у нас внутри. Объективной красоты не существует, есть только наблюдатель и его эмоции. То есть, читай, гордыня. Про эмоции. Вот уже несколько дней стоит летняя жара, как будто дето и в самом деле наступило. А так непривычно. Внутри тела всё ещё живёт зимний холод, поэтому жара воспринимается как отклонение от нормы, как неправильность, как недомогание. Вот я и недомогаю. Жар тела никак не вписывается в общее тепло и плывет параллельно - жар тела внутри и жара вокруг. Современная цивилизация учит беззастенчивости, не замечать привычного, а вот поди ж, задумаешься, лёжа в ванной совмещённого санузла, что унитаз находится на уровне твоих глаз и станет не по себе от такой обнажённости приёма, от такой беззащитности перед тем, как принято у нас жить.


Locations of visitors to this page
Tags: ГМИИ, искусство, музеи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments