paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Под радио


Зима опять, в который раз, не осуществилась, она рассосалась вместе с остатками снега, мгновенно выветрилась из памяти. Потому что образ не совпал, совпадения картинок не получилось: в самом начале зимы, настраиваясь, ты представляешь себе как, например, приходишь с холода домой, раздеваешься, большая кружка горячего чая, длинные ночи, которые загружены какой-то кропотливой работой, напряжённым интеллектуальным трудом (привычка, сидящая в подсознании со школы? с эпохи подготовки к сессиям?), а потом выясняется, что ничего этого не было, даже если ты и ловил себя на этих приходах с мороза или фиксировался на горячем чае, ну, да, кропотливая работа тоже была, однако ж, не было ощущения единства, зима сыпалась и рассыпалась на отдельные дни, на бусинки мгновений, на дни и ночи, не столь отличные друг от друга и, тем не менее, совершенно какие-то автономные. Потому что ты думал одно, а вышло совершенно другое.

Зима романтична, как и поздняя весна, и как осень и как лето, а вот весна, особенно ранняя, особенно такая как сейчас - она себе равна, её ждёшь с испугом, с опасением, с внутренним напрягом, прыгаешь через холодные лужи и ручейки, понимая, ну, да, вот это и есть весна, чего от неё ещё ждать? Вот этой только хляби-грязи, авитаминоза, недомогания, постоянной сонливости... хотя вот когда потом будешь оглядываться назад на близлежащее прошлое, тоже ведь возникнут несостыковки - потому что, несмотря на авитаминоз (уж не миф ли он?) ты бодр и подтянут, у тебя даже на физкультурку сил хватает (только на неё и хватает, правда). Сегодня стоял на трамвайной остановке и смотрел на ручьи, вспоминал, как раньше, в условном детстве, они меня радовали, вот как бывает-то - полная смена парадигмы. И не то, чтобы ты вырос, просто сил стало меньше, а груза какого-то, на плечи давящего - больше. Как-то так, да?


В детстве смотрел на постоянно занятых взрослых, отмечая про себя, что вот у них, видимо, действительно, важные дела, которые не объедешь. Тем более, что взрослые так категоричны, так заняты собой...
И вот ты стал взрослым и у тебя тоже появились такие необъезжаемые дела, которые, на самом деле, практически полностью состоят из такой чепухи, что если со стороны на себя посмотреть - неловко и даже стыдно, какие-то заработки, какие-то страхи и страсти, похоть эта вечная, жизнь тела, диктующего нам свои законы и правила.
А ты внутри всё равно остался тем же самым ребёнком, уважающим чужую занятость, только теперь из-за того, что ты всё это ничтожество отлично понимаешь, возникает сшибка. И тогда ты словно бы стряхиваешь одряхлевший дискурс и говоришь себе - мол, мои дела тоже незаменимы и первопричинны, я тоже имею право отказать, не подходить к телефону, перенести встречу. Я тоже имею право ничего не объяснять, не замечать, не реагировать, я теперь тоже автономная территория, маленькая такая (но гордая) страна, функционирующая сугубо по своим внутриэкономическим законам, закономерностям.

Ночью мне приснился журнал с моим романом (необычайно тонкий для НМ) и ещё ночью с неопознанной какой-то подругой (в которой я потом, конечно же вычислил Таню) искли дорогу, по которой она ходила в школу, но дорога эта была прямопротивоположной направленности - то есть, она ходила в школу прямо в противоположном направлении, а та дорога, по которой мы ходили во сне была дорогой моих каких-то юношеских блужданий.

Лена заболела, простыла, её отселили от Полины, Полину подстригли, она теперь на Жанну ДАрк похожа. Очень энергичный, постоянно чем-то занятый ребенок, мама учит ее буквам и цветам, так странно видеть, что ребенок, например, не различает красное и зеленое, то есть, различает, конечно, но не знает, что красное - это красное и тд, а ведь мы живём с таким ощущением, что это знание было в нас всегда, да?

Проблематика проблематизации, которая хорошо знакома по Фуко - как наступает очевидное, то, что очевидно до такой степени, что даже и не нуждается в объяснении, тем не менее, когда-то же оно возникло, из-за чего-то, почему-то сформировалось...

Интересно, как большие и важные книги начинают обустраивать своё собственное интеллектуальное пространство, расширяя круги руин, притягивая какие-то параллельные и перпендикулярные тексты, протягивая мосты к каким-то иным, дружественным (и не очень) контекстам. Много раз замечал такие сады расходящихся тропок. Читая "Заботу о себе", невольно перекинулся на "Застольные беседы" Плутарха, которые Фуко обильно цитирует, от Плутарха - прямой мостик, ну, например, к Сенеке или Монтеню. Это, так сказать одна линия. Другая сам Фуко - и вот ты уже снимаешь с полки брошюры Делеза и Бодрийара, и какие-то другие книги МФ, ту же "Историю безумия" или "Надзирать и наказывать", которая теперь видится мне едва ли не центральной, потом хватаешься за Хайдеггера, потому что есть какие-то неуловимые и странные пересечения между Фуко и Хайдеггером, которые пока я не могу сформулировать (дело не в увлеченности обоих Ницше, скорее, в способах бурения, точнее, даже не в способах, а в глубине бурения и совмещания инаковости с параллельностью), а за Хайдеггером открывается такой пласт отсылок и референций, что можно всю библиотку перелапатить. Полка с книгами, стоящая в изголовье моей юношеской кельи, обрастает множеством томов, на чтение которых категорически не хватает времени, но которые ты с какой-то маниакальной настойчивостью (будто это мицва такая, послушание, что ли) читаешь, фиксируешь, оставляя зарубки - вот и Сенеку надо, и Плияния Младшего, например, и "Науку любви" Овидия тоже, включается коллекционерский дискрус, хотя я категорически против и коллекционности как инерционного и, изнутри пустотного, принципа и самой дискурсивности в любых её изводах.

И тогда встаёт вполне закономерный вопрос - а зачем мне всё это? Все эти многие, но чужие мудрости? Ну, помимо эстетического удовольствия, смакования и ощущения собственной значимости? Ведь все эти выписки и почёркивания, как показывает опыт, всё равно останутся невостребованными, будут продолжать дремать в оставленных дома книгах (если ты не вставишь их в текст или ещё куда-то - пока они не остыли), а объяснение вроде движет по жизни инстинкт саморазвития меня перестало устраивать. И дело не в избыточности жеста - мне хватает здравого смысла выпрыгнуть из этого взгляда на себя со стороны, просто потребность в книжках есть реальная. В таких книжках как в некоей насыщающей тебя процессуальности. Может быть, дело в том, что ты хочешь выйти на какой-то новый уровень - чего? осмысления? подтверждения? подлинности? вот и копишь в себе чужое (повторюсь, что влияет оно слабо, без него можно легко обойтись, тем более, что уже давно привык обходиться подкожными ресурсами), надеясь, что количество перейдёт в качество, при том подозревая, что это тоже, ведь какой-то миф, тянущийся откуда-то из школьного, вузовского детства, но ничего не можешь с собой поделать, читаешь, ковыряешься, структуируешь своё время и внутреннее пространство.

А тут подворачивается книга Фуко "Забота о себе" и ты понимаешь, насколько неслучайно она тебе попадается, так как весь пафос её в том, чтобы постоянно совершенствовать свою душу и своё тело, каждый день (Сенека) спрашивая себя перед сном - а что для себя такого ты сегодня сделал? - эти книги и есть осуществление заботы о себе. А потом, ретроспективно, понимаешь, почему за неделю до того, как начать перечитывать "Заботу о себе" (в третий что ли раз?) ты начал активничать в смысле гимнастики, качания мышц, пресса, бросания курить... Такие книги воно оно как воздействуют - before! Это и есть пафос заботы - проводить дни в неустанном тренинге своих мышц и своих извилин, для которых нет ничего лучше первоисточников. Другого объяснения вроде пока не требуется, хотя, если честно, и это как-то до конца во мне не утряслось. Но будем над собой работать, школить себя и лелеять.

Вот ещё одно объяснение - первоисточники странным образом успокаивают кровь и разлитие желчи, они такие медленные, такие неторопливые, что попадая в их отсутствующий, вроде бы, ритм, ты и сам перестраиваешься и сам перестраиваешь свою жизнь под этот тихий вечный покой. Из современных на меня так действуют только Драгомощенко и Левкин, но их нельзя читать много, а тут - пожалуйста, сколько влезет, пока не уснёшь. Да и как тут уснуть, когда сборник Хайдеггера (так и не могу для себя определить, что переводы более аутентичны, Бибихина или Михайлова) разламывается на статье "Что такое метафизика?", позволяющей более не стесняться злоупотребления этим словечком.


Locations of visitors to this page
Tags: Челябинск, дни, зима, люди, пришвин
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments