paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Перестройка


Не курю уже больше двух недель. Странная эта вещь курение, пока о ней не задумаешься, будто бы её и нет вовсе, а задумаешься... нужно срочно отвлечься, чтобы не дай бог, не захотелось.
А ведь всё равно не тянет, критическое количество дней, типа, миновало, хотя, возвращаясь at home, я совершенно не представляю пока, как будет строиться моё повседневное существование без курения, точнее, без сигарет, этого регулярного выпадания (но почему нельзя выпадать, к примеру, выпивая стакан воды?), такое ощущение, что теперь необходимо пересматривать всю свою жизнь, точнее, всю структуру моей внешней жизни, моей вношности, так как сердце же еще...из-за него тоже нужно кой-чего избегать, кое-как беречься, чтобы был кто рядом, потому что оно болеть начинает из-за волнения, а волнуешься ты только когда никого нет, вот и Таня мне говорит, подозрительно: Ты чего это заметался? И я сразу же прихожу в порядок, потому что метаться при близких, которые, тем более, не могут помочь, последнее дело.

Таня-Таня, Таня феерически привлекательна, у неё такое белое платье, которое делает её похожей на птенца; Таня привыкла, что я её собственность, что всегда под рукой (даже если и на расстоянии), что я всё равно никуда не денусь, что все наши движения - это игры на поверхности, ан нет...
Мы однажды с Ольгой спорили из-за фразы о том, что ничего не меняется, то есть, это я говорил, что ничего не меняется (по сути), а Оля утверждала, что каждый наш шаг есть шаг к новой ситуации, вырастающей из ситуации старой, что возвращение, на самом деле, невозможно...


...(я сейчас пишу эти слова и вспоминаю место, где происходил этот спор - в Форосе, на узкой дорожке от лестницы на пляж к домику, который мы тогда снимали... просто поразительно, что (как пишут в романах) "в то же самое время", в непосредственной близости от Фороса зарождалась другая ситуация, которая сделает совершенно невозможной мою прежнюю жизнь и приведёт к тому, что я сейчас пишу в крещенские морозы, сидя в городе Ч. с больным сердцем, но чу, но после...)...

Короче, я не знаю, как мне быть с Таней, как нам быть с ней, вот так всегда - чем больше ясности, море ясности, более чем, тем больше мути, Бланшо какой-то, сплошной Бланшо, синаксис ускользания точности и определений.
Уж сколько там твердили миру... смотрел наши барселонские фоты, оказывается, как их много... как много парижских...сколько всего, оказывается, в жизни было, бывает... о стольком, на самом деле, мы забываем...

Я всегда гордился своим вниманием и своей памятью. А тут... столько забывается... Залез в старый комп с письмами начала века, бог ты мой, какое количество реализованного и нереализованного, сколько всяких подробностей и информации, домыслов и догадок, остаётся удивляться, как всё это вмещает мой мозг, ну, или как вмещал... летопись семейства паслёновых...я надёргал из этих писем цитат, прислал Тане, она теперь веселится, цитирует особенно удачные, с её точки зрения, места, не переставая повторять - ах, какие же мы были дети... а мне кажется: ничего не изменилось, да такие же точно и были... Нет?

Жить без привычного курения (с восьмого класса с небольшими перерывами) всё равно как вдевать нитку в иголку или резинку в трусы вставлять, перебираешь себя, стеклянного, хрупкого какого-то, смотришь, одновременно, снаружи и изнутри на то, что с тобой происходит, медленно оглядываешь стены, которые помнят запахи и звуки из той, из прошлой жизни... и всё время кружится голова, так как ты зря затеял две жизни, зря раздвоился на Москву и на Челябу, потому что ты в состоянии вместить в себя только одну какую-то жизнь, а поскольку этих жизней две, они тянут тебя в разные стороны, того, гляди, и разорвут на части.
Если, конечно, не прилетит, вдруг, волшебник в голубом вертолёте и не покажет бесплатно кино.

Стоит только задуматься о всех этих предметах, которые ты оставляешь, или о тех, которые тебя ждут в немоте, и вот уже челюсть начинает сводить и грудь теснить какой-то ком непроявленных смыслов, и всё это подкатывает изнутри к переносице, обволакивает сладостью какой-то пыльной, тыльной носоглотку.
И всё равно это ощущение не передать, описать его невозможно, оно зарождается в бронхах и пищеводе, теснится там, жмётся и никогда не выходит на свет божий, никогда. Я сегодня уезжаю, расставляю предметы и книги по местам, и от этого меня мутит, вдвойне будет мутить, если я не буду делать этого, единственное, что меня спасает - это то, что я записываю свои впечатления и постоянно смотрю почту, в такие моменты я могу общаться только с интернетом и через интернет (интернет это люди, возможность людей), остальные дела сыпятся из рук, а лечь спать прямо сейчас нет никакой возможности, иначе чем ты будешь заниматься в поезде всю ночь? Всю твою предновогоднюю ночь?!

И ещё про курение и Монтсеррат Кабалье. Ажитация, с какой она была в Челябе... Известность отражённого света. Как оперную диву её знали мало, узнали только из-за "Барселоны" Ф.М., из-за этого и ждали, как будто бы она приедет петь "Барселону", а это же совсем другое...
А она приехала, значит, как трикстер ФМ, как его заместитель, все и смотрели на неё так, будто смотришь на неё, а видешь его.
Только так я и могу объяснить эту ажитацию, только так и могу.



Locations of visitors to this page
Tags: Челябинск, дни, любовь, прошлое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments