paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

методом погружения


Писание вытесняет чтение. Всё чаще ловлю себя на том, что испытываю лёгкую недостаточность процесса чтения, находясь в процессе чтения.
Это раньше меня не устраивали стихи - как раз именно по этой причине - они как голые ветки, разреженный воздух, никакого мяса, не дают уйти, унестись, не войти внутрь, не выебать плоть, тогда как от чтения нужно именно это - как одеялом укрыться.
Вот кино, оно же сильнее, но оно внешнее, это не как одеяло, это как на любимого человека смотреть... а потом домой по пустой улице идти и в пустом вагоне метро возвращаться...а от чтения необходима всеохватность.
То есть литра и должна считаться успешной, если тебя захватило и унесло. Накрыло как одеялом.

А тут - тырк-пырк, какие-то пробуксовки, думал:критик, проклятие профессии, без карандаша нельзя, нет, чудеса ещё случаются, но всё реже, реже, классика в основном, "Евгений Онегин" как самый великий русский роман, возможно, Достоевский или уже давно не перечитываемый Толстой, никогда не читанный Тургенев: сподобятся ли?

Особенно переводное: тут точно ёбли с самозабвением не получится.
Ну, дочитал "Портрет художника в юности", разреженные акварели, ну, структура озарений-событий хороша, но сама плоть письма, будто нет её, будто водой по воде... Проза всепроникновенее стихов, проза - одеяло, а стихи - носовые платки, мобильные телефоны, шприцы одноразовые... может, поэтому и сам на романы подсел, потому что люблю чтобы методом погружения?


...который переносится на всё, что с тобой происходит. И со всеми остальными.
Ещё будучи студентами, изобрели с Айваром романное пространство, которое время от времени настигало нас во время городских прогулок, включало особость хронотопа, укутывало как одеялом (сигналом к его появлению был, к примеру, спуск в подземный переход) повышенным семиотеческим содержанием, включало периферийное зрение (и, как я сейчас понимаю, тренировало внутреннюю наррацию).
А сейчас спохватываешься и понимаешь, что ничего, кроме этого романного пространства и нет вовсе.

Вот в Челябе плохой воздух, который начинаешь чувствовать сразу, как приезжаешь - тяжёлый, сыпучий, на лёгких образующий цинковый такой налёт... так и романное пространство - как этот самый воздух, ты в нём живёшь, и нет ничего кроме нет, естественная такая твоя среда обитания.

А на Соколе такой воздух, будто его нет вовсе Будто вынули, будто пустота.
Будто ты не дышишь никак, а книгу без картинок листаешь.
Вытесняет ли писанину сочинение, продумывание-придумывание, вот вопрос. Скорее, нет, так как сочинение как театр: слишком призрачно, а писанина ещё тем сильна, что это ещё и фиксация фантазии в материальном.

...и ты смотришь на всё вокруг, как на такие параллельные нарративы - корчи постотношений с Таней, которая, наконец, выбрала окончательно Айвара, но меня отпустить не может, тянет её ко мне, звонит, обижается, пользуется моментом, пока я тут, а мне всё это какой-то роман с перекошенной композицией напоминает - когда много сцен, непрописанных, скорописью, как анфилада комнат и в одной из них - столик с вазой, а в вазе букет цветов...

...или ходили тут с Артёмом в кафе, чтобы об Инне поговорить, а там местный олигарх сидит, местный "ходорковский"...и тут же в разговоре случайно всплывает Марина Павлова, с которой, гм, которая, ну, да, ещё в Аркашон ко мне приезжала (Кур украл у мя возможность ввести Аркашон в русский текст. Шучу), так чем не романное пространство?

...или то, как мы с Айваром теперь друг друга не выносим, Таня говорит, что с обоих сторон гадости выслушивает. Креветки правят миром! Просто роман воспитания такой, архетипы так и прут!

...или вот мои романы, чем не роман карьеры, для которого, правда, я ничего не делаю, не стараюсь, а они сами, как чертополох прут, что приятно, вот и сегодня получил от Гали письмо, что "Елдаков", видимо, будут переводить на голландский.

...или эти чувства мои по поводу дома родного, который нельзя окончательно оставить, но который уже оставил давно, но, тем не менее, мучаешься фантомными корчами, притаившимися в районе кадыка почему-то. Почему?
Сегодня папик, наконец, раскололся, как Клава умирала, агония - целые сутки, тяжело дышала, обкакалась, обписалась и язык прикусила, нешто не человек? Во сне умерла, свернувшись калачиком на маминой старой шубке, Рита, Рита, как мы все несчастны, как мы все одиноки, хотя, казалось бы, ни для несчастности, ни для одиночества, нет особых показаний, живы-здоровы, молоды-красивы-талантливы, а кое кто ещё и курить бросил.

Не курю девятые сутки. Романное пространство ("Здесь не курят"), да.



Locations of visitors to this page
Tags: Челябинск, литра, люди, прошлое
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments