paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Последний день на ярмарке


День прошёл (не пропущено цензурой ВДН).
После пробуждения я отправился в агентский центр (павильон 6.3) на встречу с французским агентом. Поговорили, представила двум итальянским издателям.
Кажется, заинтересовала. Будем надеяться.

Пока Света разговаривала с итальянцами, дошёл до Галины.
После всего этого спустился в русскую деревню, где пошёл в кафе с Борисом.
Там мы решили написать совместно роман (думаю, в Москве Кузьминский начнёт отлынивать) и перешли на «ты».
Назаров предложил мне написать для них специальный роман, за хороший, безвозвратный аванс и по дороге в Брюссель я придумал специальный сюжет. ¾ книги.
Может получиться смешно.

Потом мне надоело сидеть на стенде «Амфоры» и прочих независимых субъектов, и, с подвернувшимся ко времени Колей Кононовым, большим и тихим, отправились в город.
Хотели сходить в центр современного искусства, но не успели.


Кононов показаме мне чудесную средневековую площадь «Рёмер», которую я каждый раз проезжал на U-бане, а оказалось – самый центр, торжище туристское, готическая красота, из которой продолжением вырастают небоскрёбы.
Кононов, с места и в карьер, пока мы гуляли по набережным Майна, рассказал, что заканчивает роман на 700 страниц про взаимоотношения отца и сына, разумеется, потом вспомнили про фильм Сокурова и Кононов начал излагать свои гендерные теории, завязанные на страх кастрации.
Очень содержательно и интересно.

Тут нужно видеть Кононова – он такой большой, даже огромный, ребёнок-переросток, мягкий и трогательный.
Когда мы сидели в каком-то навороченном ресторане (окна на площадь), он принялся рассуждать о силе слабости, о том, что изящное сильнее грубого, потому что оно более разнообразно и вариативно.
А ещё он квартиру купил двухэтажную и книжка у него во Франции разошлась тиражом пять тыщ (столько же стоили права).

После сытногообеда мы вызвонили Кура, которого Настя привезла вместе с батом Федей, о котором я очень много слышал, как о главном марихуанисте Европы. И с собакой Ммом.
Они тоже хотели поесть, поэтому мы пошли в ресторан.
Они ели, а мы с Кононовым пили сидр.
Такое ситро, пропитанное веселящим газом. Разобрало на Хаха.
Кур родил замечательное фразеологическое сращение «обсоска московская», которое звучит ничуть не хужее «ложной эстрадки», выдуманной Иzом в Крыму.

Фёдор покурил, стал необычайно разговорчивым и задушевным, успевая заботиться не только о собаке, но и обо мне.
Мы делали вид, что искали кафе, в котором читают Пригов, Гандлевский и Рубинштейн, но, на самом деле, просто гуляли и рассекали по городу.
У путешествия же, типа, должна быть хоть какая-то цель.

Совершенно неожиданно для себя, мы это кафе нашли.
Правда, стихи читать там уже перестали и Кононова мы в этих поисках потеряли – Николай не захотел слушать русские стихи и сбежал в отель, пить шампанское.



Locations of visitors to this page
Tags: Германия, люди
Subscribe

  • Слово дня. Саккада

    Процесс чтения с биологической перспективы — это не непрерывное движение глаз по тексту, а быстрые движения глаз, которые называются «‎саккадами»,…

  • Слово дня. Пентименто

    Пентименто - это один из художественных приёмов, используемых художником, когда он хочет внести в своё произведение более или менее значительные…

  • Слово дня. Вёдро и сувои

    Из "Господ Головлёвых", щедрых на старинные, витиеватые слова (одно " умертвие" чего стоит), решил отметить два пейзажных. " И плодовитый сад,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments