paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

После дождика в четверг


Деррида оказался прост и лёгок в общении, кроме того,он прекрасно говорит по-русски, рубаха-парень, выпивоха и нарк.
Небольшой ростом, похожий на Рыклина, ценящий Парщикова.
Он приехал в Москву неофициально, без какой-либо особенной цели, почти тайно и мы затусовались с ним и Набатниковой на какой-то съёмной квартире, куда долго добирались по концентрированной темноте, схожей с крымскими, ночными чернилами.

В предыдущем сне я был влюблён в учительницу, влюблённую в Фуко, для чего я приволок из дому целую библиотечку Фуко, только сейчас поняв, что по-русски Фуко наизавали ну целую библиотеку.
Его действительно не объехать теперь, остаётся только «забыть». Что мы и делаем.
Но во сне я сделал вид, что Фуко для меня важен и актуален, для чего принес из дому все эти книги с подчёркиваниями и знаками конспектирования на полях.
Так уж она мне нравилась –высокая, блондиистая, худобёдрая, ну, вылитая Екатерина Андреева с Первого канала.

Проснувшись, я стал вспоминать здание Симферопольского вокзала, великую сталинскую утопию, схожую с римской виллой и, одновременно, проектом домов будущего – с высокими арками и ещё более высокими окнами, колоннадами, мозаиками, фризами и прочей лепкой, белое на белом, подсвеченное в ночи, и, оттого, ещё более ненатуральное, стилизованное, словно бы с конфетной обёртки, как там, «Курортные»?, что ли?
Апофеоз избыточности, ненужной, просто приторной (оперная просто башня с часами в стороне), особенно на фоне покосившегося конструктивизма на привокзальной площади. Но привокзальный конструктивизм – жилой, оттого и покосился (если дальше в город углубиться – то вообще будет сложно найти хотя бы одну прямую линию), а вокзал – место общественное, оттого такое гордое и прямое.

Если хорошенечко задуматься, то вектор этот, заданный ещё сталинской эпистолой, приоритета общественных мест над частными, сохраняется до сих пор.
Именно поэтому (в том числе), мы стесняемся стеснённых своих жилищ, обустройством которых занимаемся исподволь и время от времени (денег нет, времени тож), а встречи назначаем на улицах и в кафе, местах общего сбора и никому конкретно, вроде бы, не принадлежащих.

Вокзал – апофеоз внечастного, внесемейного быта, оттого он и неизбывно параден.
Несгораемый ящик микротрагедий, храм судеб, начинающихся с первого ли.
«Сталин» начинал обустройство жизни с мест общего пользования, до отдельных ячеек общества руки не доходили или просто это не в духе тоталитарной телесности, массовое расселение коммуналок и переезд в хрущобы начился позже, когда оголтелый тоталитаризм выдохся.


Мы встрчаемся на нейтральной территории не потому, что большинство из нас живёт в съёмных квартирах, поперёк наших индивидуальностей (в съёмную квартиру, как раз, пустить посторонних много проще), а потому что она лишена бытовых подробностей, потому что она – нежилая<\i> и никому не принадлежит. Здесь нет «запаха» вещей или людей только специально привнесённые запахи, кофе, например, парфюма.
Места общего пользования норовят прикинуться жилыми – картины на стенах, туалетаная бумага...
Но чем больше прикида, тем больше ненатуральности.

На Монпарнасском кладбище я всё время хотел сделать фотографию близ лежащих домов – плотная застройка, теснота, окна, мансарды – вечное жильё и жильё временное.
Но никак не получалось – могилы вылазили на первый план, дома получались какими-то пришибленными, низкими (менее высокими, чем в жизни), потому что кладбище на Монпарнассе – реальный центр района, каким бы изначально нелогичным не казалось кладбище посредине большого города и большой жизни.
Кладбище – место, где общее и частное сливаются, где бы ещё, как не здесь, я смог бы встретиться, к примеру, с Кортасаром или Беккетом?
В обычной жизни они бы меня и на порог не пустили, а тут я могу снисходительно трогать их каменные жилища, словно бы похлопывая их по плечу, могу забраться на могилу с ногами, могу станцевать на их костях кроковяк, могу выкурить сигарету, не испросив у них разрешения.

А потом пойти на Монпарнасский вокзал, нависающий над кладбищем своей уродливой почти что башней, который есть храм микротрагедий, и уехать куда-нибудь к морю. Ну, например, в Бордо.



Locations of visitors to this page
Tags: бф, дни, невозможность путешествий
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment