paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

сутемки


В метро всегда сумерки, всегда полумрак, жизнь, искусственная как шуба, как нынешняя зима, что вывалилась, вдруг, из короба, румяная, пьяная девка с крашенными волосами.
Тебя толкают локтями, выбивают из тебя жизнь, потому что она, жизнь, там, внутри, живая и светится - как запах дорогих духов, который вдруг доносится до тебя - скорее, до зрачков и мочек, нежели до ноздрей. Круглое солнце светит в овальное окно напротив моего стола, контур его нечёткий, границы размываются - как у твоего зрачка, когда ты кончаешь (я ещё помню).



В моменты политических кризисов обостряются грани внутренней жизни, стенки гранёного стакана оказываются съеденными - одна избушка была лубяная, а другая ледяная, начала таять, да вот пока не расстаяла...
Странно, как у нас с тобой совпадают контуры - можно прижаться и совпасть, как будто бы так и было с самого начала.
Ты знаешь, у меня ни с кем так... даже мысли такой не приходит - воссоединиться. Потому что распавшееся однажды, потом соединению не подлежит, а с тобой у нас - обратная перспектива: есть в будущем некий объединительный лучик, точка, алеф, собирающий нас в тяни-тяни.
И даже если я отворачиваюсь к стенке... и даже если ты отворачиваешься к стенке... можно же прижаться и снова припасть-совпасть-согреться, даже одеяла не надо, помнишь, как жарко?!

Тело выучено назубок (гм), как любимое стихотворение, когда ты проговариваешь рифмы внутренним голосом, гласом; оно ещё струится где-то в зеркале нашей прихожей, в экране выключенного телевизора, наэлектризованного пылью твоего отсутствия, до конца ещё не растратило энергию взгляда, собранного градусником, вывешенным за окно, хочешь, я прочитаю тебя как книгу, снова, ещё раз, как любимое стихотворение, которое можно уже не проговаривать внутренним голосом, потому что оно существует уже само по себе, без слов, тихим и медленным облаком, в котором угадывается неглубокий твой пуп, завиточки волос возле ушка, персиковая шерстка на животе, ножки твои точёные с вечными фингалами внизу, ну и красавки, конечно, как их забыть-то... не забудешь никогда, даже перед смертью перед самой...

На кольцевой выживает только тот, кто толкается, как-то народ умеет влиться в народ, этакий фристайл, когда - раз - под белы рученьки - и понесла нелёгкая к эскалатору, не надо съеживаться и ждать, надо быть спокойным и упрямым.
С газетой или глянцевым журналом наперевес выезжать к Шуховой башни, сквозь кучкующихся пивопивунов и ветки ветлы, по вытоптанному, затоптанному насмерть снегу.
Поймаешь затылком блоголепие, истончаемое Донским монастырём и снова втягиваешь шею по пояс в воротник: вот те бох, а вот - порох.

...машин холодных утюги// холодные твои колени...



Locations of visitors to this page
Tags: бф, важное, дни, любовь, метро, пришвин
Subscribe

  • Москва - Париж

    Лампа в фойе Зала Чайковского, модель скульптуры "Рабочий и колхозница" в Третьяковке на Крымском валу; крыша музея Д'Орсе и Ника…

  • Ещё о скульптуре

    Фонтан Стравинского работы Тэнгли и мастерская Бранкузи, восстановленная возле Бобура и превращённая в застеклённый инвайромент - пример…

  • Лувр. Рука Победы

    Венеру Милосскую выставили после реставрации совсем недавно; но вокруг неё постоянная непробиваемая толпа, как у Джоконды. Туристы слепо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments