paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

"Преступление и наказание" Ф. М. Достоевского: 1. Родовая травма

Сюжетное движение «Преступление и наказания» напоминает балет: в основе его – плавная метаморфоза обратного превращения кафкианского жука в Грегора Замзу. Вновь в человека.

*
Правда, в этот раз «Преступление и наказание» захотелось перечесть не из-за опыта Кафки, но для воссоздания, прежде всего, фона – густого симфонического облака, где, с одной стороны, существует город, с другой – ансамбль солистов.

В ситуации, когда с главным героем всё понятно заранее (Раскольников – это человек, убивающий старушку из-за неправильных идей, раскаивающийся и идущий за это на каторгу), интереснее вспомнить побочные темы и то, какую особенную, параллельную реальность они сплетают.

*
Мармеладов. Разумихин. Лужин. Свидригайлов. Зосимов и Замётов…
Да и самого Раскольникова тоже происходит много чего интересного – раз уж ФМ выбрал главным медиумом именно его.

*
«Преступление и наказание» – отчётливо мужской роман: женские образы обтекают мужские, оставляя рядом с ними недораскрашенные пустоты.

Женщин здесь используют и даже убивают для того, чтобы окончательно совпасть с гомогенной средой – городом, где все люди чужие друг другу, используют друг друга, из-за чего проиграть (Тот же Раскольников играет со всеми ещё до убийства процентщицы – кажется, только азарт и способен внушить его лихорадочному сознанию остатки осторожности) означает стать кем-то иным. Женщиной.

Вот как и почему возникает важность Евангелия, в котором нет ни эллина, ни иудея.



Собрание Сочинений

Эффект присутствия возникает не только из-за убедительности состояний, накрываемых воспринимателя заводским выбросом, но еще и из одного (в чреде других) технологического приема.

Ощущение крупных планов (даже если Раскольников просто лежит, скрючившись в позе эмбриона на замызганном диване под крышей) начинается с посыла: каждая глава книги главная, ради неё написано и наворочено все остальное.

Значит ли это, что роман может быть оборван в любом месте?

Нет же, метаморфоза должна совершиться, пройдя все стадии превращения личинки в имаго, но все стадии обладают единой ценностью.

А если события (и главы) идут внахлест (поначалу прибытием новых персонажей, затем последствиями их появления), то, именно таким образом, и образуется воронка, постоянно расширяющегося внимания, своим щупом пожирающая все большую территорию.
В том числе и городской среды.

*
Главы внезапно увеличились в размерах, подобно одежде с чужого плеча.

В памяти моей главы «ПиН» были короткими и динамичными, как отрезки школьного времени (как жизненные уроки начальной поры), за исключением, разве что описания тягучести внутренней жизни Раскольникова), а теперь вышло, что они разношено длинные и событий вмещают больше необходимого, так как отныне стало заметно многое, лежавшее под спудом.

Словно бы главы эти вытягиваются, не в силах вовремя завершиться, перед страхами неведомой метаморфозы – каждого её последующего шага.

*
Интрига заключается в подмене разоблачения перерождением.

Читатель следит за тем, что Родион Романович все глубже и безнадёжнее втягивается в пульсирующую пульпу лжи, а многомудрый автор имеет ввиду, на самом-то деле, духовное перерождение, невозможное без частой, постоянной смены обстоятельств.

Двойной код не просто присущ почти всем опусам ФМД (говорим одно, подразумеваем другое или так: говорим это ради вот этого), но создаёт структурную основу для трактовок любого уровня и количества – той самой «розы ветров», способной развернуть «содержание» в сторону любой актуальной «идеи» или «конфликта».

*
Лично меня завораживает в ФМД именно эта возможность натянуть «сюжет» на какую угодно проблематику (веер одновременных проблематик), невозможную не в чистом «реализме», ни в условном «романе идей», так как многозначность (многозадачность) возникает не в самом тексте, но в читательском восприятии, самозарождаясь там из особенностей текущего дня конкретного человека.

Текст не пытается «оседлать волну» актуальной новостной повестки, он сам становится такой волной, сотканной самим процессом чтения и, поэтому, неотделимого от конкретного сознания.

*
Потому что [в данном случае] «Преступление и наказание – роман не о чём-то конкретном, но чреда состояний, окрашенных в разные цвета, демонстрирующих особенности разных агрегатных состояний (города, погодного сезона, исторического периода, людской психики) и фактур, чередующихся внахлёст и хладнокровно [вся «смута сердца» спущена здесь на уровень письма – путанного синтаксиса и лабиринтов прямой речи, и замкнута в нём] отстроенных по законам драматического искусства.

*
Да, это, конечно, музыка.

*
Причём, нечеловеческая по своей силе и возможностям идеологического охвата.

*
Но симфоническая по форме (собственно, «полифония» Бахтина же ровно об этом).

*
Симфоническая, нечеловеческая музыка.

*
Нечеловеческая, симфоническая, музыка.

*
Разумеется, партия Раскольникова – основная, но общее определяется сплетением вокруг него побочных тем, так как, повторюсь, сюжет здесь – очевидец и свидетель, а не герой, главное здесь морок состояний, корёжащих телесную и, одновременно ментальную оболочки до полного их неразличения, порой, не только персонажей, но и читателя.

Читать «ПиН» сложно – всё равно как привить себе заразу и латентно переболеть, постоянно вырабатывая антитела непонятно к чему.

«Снаружи он походил как бы на раненного человека или вытерпливающего какую-нибудь сильную физическую боль: брови его были сдвинуты, губы сжаты, взгляд воспалённый. Говорил он мало и неохотно, как бы через силу или исполняя обязанность, и какое-то беспокойство изредка появлялось в его движениях. Недоставало какой-нибудь повязки на руке или чехла из тафты на пальце для полного сходства с человеком, у которого, например, очень больно нарывает палец, или ушиблена рука, или что-нибудь в этом роде…»
(3, III, 214 – 215)



Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

Posts from This Journal “проза” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments