paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Моя рецензия на "Портрет мужчины в красном" Джулиана Барнса из "Учительской газеты", полный вариант

«Портрет мужчины в красном», новая книга Джулиана Барнса, изданная «Иностранкой» в серии «Большой роман», показывает пример утилизации бесцельных знаний

Понятно ведь как приходят замыслы подобных книг, посвященных «героям Википедии» – странным персонажам, которых не помнит никто, кроме въедливых специалистов узкого профиля.
Зато теперь, в эпоху полной информационной доступности, появилось новое массовое увлечение – что-то вроде поискового серфинга, в том числе и внутри Википедии, под завязку забитой забытыми чудаками.

Увидев на выставке Джона Сингера Сарджента роскошный портрет Самюэля Поцци, Барнс, таким вот, серфинговым, способом выяснил, что речь идёт об известном гинекологе и Дон Жуане, важнейшем персонаже светского Парижа начала ХХ века.
Ну, и не смог вовремя остановиться.
А накопление знаний, как известно, ведёт к стихийной концептуализации.
Иногда, между прочим, избыточной.

Действительно, передовой ученый и красавец-мужчина, Поцци был из тех, кто знает всех и которого знают все.
В том числе и другие именитые персонажи, чья прижизненная известность сравнима с нынешним их забвением.
Поцци, тем не менее, увековечил Сарджент, сумевший сохраниться в истории искусства, а графа Робера де Монтескью-Фезансака (потомка того самого д’Артаньяна) описал Марсель Пруст, выведя его под именем барона Шарлю.

Монтескью-Фезансак существенно пережил Пруста, написав собственные мемуары (вот бы кто перевел их на русский!), где признавался, что не сразу смирился с новой ролью – быть прототипом старого и гадкого извращенца.

Зато князю Эдмону де Полиньяку повезло меньше: толком его вообще никто толком не увековечил.
В томе Барнса, набитом архивными снимками и цветными репродукциями, его изображение встречается лишь однажды.
Да и то на групповой фотографии.

Тем не менее, и у Полиньяка, не говоря уже о Поцци и Монтескью-Фезансаке были свои биографы – Барнс бесстрастно дает ссылки на воспоминания о них и их биографии, из чего становится очевидным, что, во-первых, автор не скрывает принципиальной вторичности своей компиляции, основанной на чужих свидетельствах, обмылках и отрывках сохранившихся документов (а их не так много, как хотелось бы – Поцци, всё-таки, к творческой богеме не принадлежал и архива не оставил): авторство его, подобно диджейскому, заключено в сведении разных дорожек.



Во-вторых, разрозненные сведения, которыми он пользуется, Барнс домысливает: нынешний его текст – художественная реконструкция, где навыки прозаика важнее исследовательского пафоса.

Ближе к концу повествования, Барнс составляет список натяжек и домыслов, которые он бесшовно инсталлировал в свое новое произведение, чтобы обобщить его принципиальной декларацией: «На все эти вопросы могла бы, конечно, ответить беллетристика…» (316)

Это значит, что сейчас Джулиан Барнс занимается чем-то совершенно иным и нынешняя новинка – ещё одна остановка в пути исследования возможностей мутации дискурса.

Итак, именно с поездки князя и графа в Лондон, вместе с примкнувшим к ним нетитулованным гинекологом, начинается «Портрет мужчины в красном» и глубинное погружение Барнса в век декаданса и ар-нуво.
Три великосветские фигуры, то вместе, а то порознь, нужны ему чтобы обрести нарративную почву под ногами – ту самую кочку метода, с высоты которой можно раскладывать любые темы.

Например, про отношения мужчин и женщин (а также мужчин и мужчин, поскольку Барнс хочет быть модным и увлекательным, для чего и следует брать пограничные, а то и рисковые темы).
Или же для того, чтобы изложить взгляды на литературу, как мемуарную, так и художественную (значительный объём текста посвящен жизни и творчеству Гюисманса, Пруста, Уайльда, Лоррена и, скажем, Генри Джймса, которого в Лондоне навестили три парижских путешественника), на самоубийства и на политический террор, на брак и на супружеские измены.
На отношение к общему и к частному прошлому.
И, наконец, на англо-французские связи.

Анализом их Барнс занимается еще со времен «Попугая Флобера».
Кажется, именно в той книге Барнс чуть ли не впервые вышел за рамки традиционного романного повествования.
Смешав сюжетные куски с размышлизмами, рассказы с эссе, автобиографические элементы с литературоведческими пассажами.

Нынешний «Портрет мужчины в красном» продолжает этот формальный эксперимент, сложно соотносимый с шкалой привычных жанров.
Современной прозе важно мутировать в сторону непонятных образований с тех пор, когда сюжетная беллетристика окончательно превратилась в заготовки для киносценариев.
Именно тогда подлинно новаторские писатели занялись изготовлением принципиального неформата.
С другой стороны, поисковый серфинг и постоянно разрастающаяся Википедия провоцируют писателей на все новые и новые варианты архивизации накопленных зачем-то ими знаний.
Синкретическое, многосоставное (в духе «новой критики») письмо – самое важное и интересное, что доступно теперь продвинутому прозаику, колдующему в художественном тексте над сочетанием элементов, прежде не особо несочетаемых.

Схожую траекторию развития, к примеру, проделал Питер Акройд.
Начинал он с вполне традиционных романов на исторические темы, а затем перешел к биографиям городов, рек, а теперь еще и приведений.
Главное достоинство его последних текстов, точно сходящих с бесперебойного конвейера – объемы предварительной работы, проделанной помощниками.

Из-за иллюстраций и многочисленных рассуждений на разные темы, от гинекологии до развития огнестрельного оружия, «Портрет мужчины в красном» также хочется сравнить с меланхолическими романными конструкциями Винфрида Георга Зебальда.
Четыре повествования, оставшиеся от него, основаны на путешествиях и прогулках, дающих рассказчику возможность высказываться на самые разные темы.

В отличие от него, Барнс путешествует не столько в пространстве, сколько во времени. В культуре прошлых веков и, конкретно, в истории модерна. Этим он теперь напоминает мне «Компас» Матьяса Энара, изданный «Иностранкой» два года назад в той же самой серии «Большой роман».
Лауреат Гонкуровской премии 2015-го года описывает в нем бессонные ночи венского музыковеда, бесцельно перебирающего десятки имен великих композиторов и безвестных политиков, а также писателей, исполнителей и тусовщиков, связанные с ними истории и анекдоты.

Некоторые критики сравнивали роман Энара с энциклопедией, не захотев понять, что главное достижение писателя – не перемалывание фактов, доступных в интернете, но плетение из них самодостаточных цепочек.
В духе Борхеса или же легендарной Шахерезады, поскольку главной темой «Компаса» является разница между восточной и западной цивилизацией, а бессонный интеллектуал постоянно мотался на Ближний Восток, даривший ему любовь и некоторое забвение.

Барнс делает примерно всё то же самое, что и Энар, правда, с большим изяществом и убедительностью для того, чтобы смоделировать отчетливо «французское послевкусие».
Как до этого, в романе «Шум времени», воспользовавшись наработками по биографии Шостаковича, наимпровизировать картинки с выставки из тоталитарного СССР.
Героями у Барнса теперь являются не люди, но культуры и эпохи, взаимодействующие между собой примерно также, как раньше это делали антропоморфные персонажи.

Джулиан Барнс «Портрет мужчины в красном», роман. Перевод с английского Елены Петровой. «Иностранка, 2020 («Большой роман»). 352 стр.

Locations of visitors to this page


Первая публикация здесь: https://ug.ru/vikipediya-v-pomoshh/?fbclid=IwAR2oEwfAf6KJcKGSucNZRZ8x4oP84wixeqjc0t9euAe9t9yDzOrgfZfZqow
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

Posts from This Journal “дневник читателя” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

Posts from This Journal “дневник читателя” Tag