paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Перечитывая "Клима Самгина", том первый (1)

Обозначая многотомный роман «повестью», Горький имеет ввиду ее хроникальность, то есть целенаправленную, одностороннюю устремленность в будущее.
Повесть как узкоколейка, сфокусированная на крупных планах, как план-конспект, способный на потенциальное расширение, дописывание и уточнение.
Ну, а пока Горький накидывает как бы предварительный вариант, еще только способный трансформироваться в полноценный роман с кружком расходящихся тропок.

***

Читая «Клима Самгина» ни на секунду не забываешь, что читаешь книгу именно Максима Горького, ибо образ автора довлеет над написанным.
Это как с актерами, которые в разных ролях недоперевоплощаются в персонажей, но несут самих себя: де, это я, играющий Гамлета или же Офелию.

Однако, текст «Клима Самгина» необычен для нашего восприятия Горького, пафосного революционера и советского функционера, из-за чего, во-первых, впечатление от чтения идет на пользу книге, будто бы прыгающей выше самой себя (соцреализм Горького – это высокий модернизм, собирающий сливки модерна и как бы итожащий, обобщающий его достижения); во-вторых, не дает чтению стать наивным и окончательно соединиться с чтением, все время примешивая к процессу социокультурное остранение: де, да, это я читаю Горького, но не как Горького, а как послесловие «Серебряного века», поскольку «история пустой души» мало чего объясняет в советском настоящем, в котором писатель не оставляет этот избыточный и многодельный труд.
«Всегда очень важно быть немного недооцененным…» (Олег Кулик)



Клим Самгин

Высокий модернизм как способность забраться под кожу для описания подспудных психологических процессов, лишь иногда выныривающих на поверхность. Когда «исторические процессы» и их влияние на личность – только одна из составляющих, причем, не самая важная.

Гораздо существеннее, к примеру, потребность Самгина выглядеть оригинальным и глубоким человеком – нужда, задающая расхождение между личностью и личиной с момента рождения, когда отец подбирает младенцу редкое, запоминающееся имя.

Соотношение между «историей» и «человеком» в этой повести, между прочим, напоминает прустовские расклады, который наращивает «присутствие истории» в своей эпопеи от тома к тому, когда «Обретенное время» оказывается невозможным без вмешательства в психологию Первой мировой войны.

***

Правда, в отличие от Пруста, Горький описывает будни класса, к которому в детстве не принадлежал.

Интеллигенты – чужие и даже чуждые ему люди, близость с которыми достигнута ценой громадных усилий – вот отчего описания эти делаются со стороны, дополнительно помогая хладнокровию и отчужденьям.

Пруст описывает то, что знает изнутри, из-за чего даже критически аранжированные пассажи и персонажи его не лишены теплоты, предзакатного тепла, тогда как Горький едва ли не пестует в себе плохо скрываемую желчность, маскируемую под критичность.

Самгин – его автопортрет (которому только и вольно разрастаться до бесконечности, постоянно расширяя подробности описаний), возможный при ином биографическом раскладе.

Интересно было бы сравнить (наверняка ведь есть такие исследования) описания детства в «Климе Самгине» и биографических текстах, вроде «Моих университетах».

«А был ли мальчик?» и следует воспринимать как взгляд и ракурс, взятые в сослагательном наклонении, оттого и очевидно искусственные, намеренно схематичные, когда во всеобщем широкоформатном жизненном потоке выделяется то, что соответствует базовым концептам, организующим повествование.

Для этого и нужны тщательно подобранные метафоры, данности и состыковки подтекста (ситуативно сюжетного) и контекста (историко-культурного), расцвечивающие костяк, выпирающий без стилистических и интонационных отвлечений.

Мальчик, конечно, был (пусть кинут в Горького камень те, кто думает, что это была девочка), но совсем другой.
Тонкие и точные наблюдения над детьми, исполненные на пике силы и опыта, говорят о том, что писатель не заимствует их со стороны, но вытягивает из себя.

Не сочиняет, но вспоминает. Реконструирует, накладывая (прикладывая) к иному раскладу.
Проецирует фундаментальные движения души к нуждам конкретной наррации, обращаясь к базовым настройкам: на самой-то глубине конкретики почти не бывает, из-за чего использовать воспоминания можно и в совершенно иных ситуациях переноса.

***
Впрочем, еще более близкий аналог «Клима Самгина – «Человек без свойств» Роберта Музиля.
Причем не столько из-за формальных свойств (монументальный, но так и не законченный), сколько «по причине плавного въезда» в «проблематику ХХ века», из фона постепенно превращающегося в зудящую первопричину всего того, что происходит на сцене.

***
Детство Клима и детей, его окружающих, необходимо Горькому как фон для запечатленного времени (и наоборот – граница веков нужна ему для фона для персонажных фигурок, сквозь которых, подобно радиации, проходят влияния исторических событий), поэтому, рассказывая о тех или иных событиях взросления, он не говорит о возрасте героев, хотя и привязывает их к конкретным историческим ситуациям, они тут важнее, а не этапы созревания. Возраст Клима фиксируется лишь в начале второй главы, то есть около сотой странице и здесь ему уже 17 лет.

Детство изображается в повести калейдоскопом или же обзором, где одно событие крепится к другому по принципу +1+1+1+1+и так до бесконечности (сцена + сцена + сцена + сцена), так как это взросление и эволюция понимания вообще, а не применительно к конкретным людям. Детство важно как этап, с смыслом, вынесенным вовне, в продолжение, которого не случится, раз уж текст так и остался незаконченным.

***
Сцена с гибелью Бориса и Вари в полынье обрывает первую главу, как бы, таким образом, «венчая эпоху» отрочества гносеологическим сомнением.
А был ли мальчик? как раз и говорит, что никакого Клима Самгина не было. Существовал перенос писательского сокровенного, потраченный на лепку alter ego.

***
Важнее возрастной конкретики возможность запустить сшибку подтекстов, невидимых на поверхности (родители изменяют друг другу), и данностей, которые дети будто бы наблюдают со стороны.

Горькому важно постоянно подчеркивать, что он намного осведомленнее своего читателя, сдавая карты весьма постепенно. Собственно, обустраивание читательской осведомленности и оказывается главным нарративным механизмом.

Именно это столкновение горячего и холодного, то ли расшатывающее текст изнутри, то ли, напротив, скрепляющее его невидимыми ремнями во что-то единое и неделимое Горький делает явно по чеховской лицензии с толпой интересантов у большого обеденного стола.

Только мезонин заменен в «Климе Самгине» на флигель, бесперебойно обеспечивающий повествование квартиросъемщиками и, значит, второстепенными персонажами – вся семья Варавки активно участвует в действии: у отца Варавки – роман с матерью Клима, одна из дочерей Варавки гибнет в полынье, другая постоянно играет с мальчиками.

***
Вопиющая деклассированность Горького дополнительно помогает в заваривании густого чеховского бэкграунда, разворачивающего разговор в сторону существа человеческой природы – к 1925-му году он – прижизненный классик, наследник Толстого и мировая знаменитость, по определению выражающая общие (общечеловеческие, эпохальные) тенденции и закономерности, а не бытоописание конкретных классов или социальных групп.

Именно этот замах на всеобъемлющий опус потенциального Нобелевского лауреата делает Самгина двусмысленным (читаем одно, понимаем другое) и непоправимо холодным. На «фоне века» люди автоматически превращаются в лягушек, расчлененных для более глубинного наблюдения без толики сочувствия, подменяемого здесь пониманием.

Нобелевский формат, впрочем, нужен претензии автора, а не сути замысла, модернизмом (читай: повышенным субъективизмом, демонстративно персональной оптике) противоречащей глобальному масштабу, постоянно поверяемому «духом истории» и претендующем на историософскую объективность.

В этом противоречии авторских намерений и заключен важнейший конфликт, помогающий «Климу Самгину» развиваться.

Locations of visitors to this page


Перечитывая "Клима Самгина" (1): том первый, первая глава - https://paslen.livejournal.com/2549155.html
Перечитывая "Клима Самгина", том первый, вторая глава (2): https://paslen.livejournal.com/2552248.html
Перечитывая "Клима Самгина" (3): том первый-второй: https://paslen.livejournal.com/2553537.html
Перечитывая "Клима Самгина" (4): том второй: https://paslen.livejournal.com/2555004.html
Перечитывая "Клима Самгина" (5): том третий, глава третья: https://paslen.livejournal.com/2556164.html
Перечитывая "Клима Самгина" (6): том третий, часть четвертая: https://paslen.livejournal.com/2559710.html
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

Posts from This Journal “проза” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments