paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

"Дидро и цивилизация России" Сергея Мезина ("НЛО", Historia Rossica, 2018)

Идеальная книжка для вхождения в биографию Дени Дидро.
Когда, допустим, посмотрел "Распутник" с Венсаном Пересом, а Википедии оказалось мало.

Я увлекся Дидро с того самого момента, когда случайно купил в "Молодой гвардии" том его философского наследия, состоящего из барочных записочек, объясняющих "устройство вселенной и человека".

Примерно такие же записочки он писал российской императрице, пока гостил в СПб пять долгих (ибо простужался постоянно) зимне-весенних месяца.
"Вы хорошо понимаете, что невозможно, чтобы беззаконный деспотизм, абсолютное рабство и невежество не посеяли бы всякого рода злоупотреблений, которые пустили глубокие корни, так как нет более плодовитого и неприхотливого растения, чем злоупотребления. Они произрастают повсюду, где их культивирует невежество..." (91)
Тут надо бы отдельно сказать, об этих странных, "немного в сторону", покупках в советских книжных магазинах, через большие и просторные витрины аккумулирующих в пустых залах весь окружающий воздух, много воздуха.

Покупали в них не то, что хотели, но то, что было. Что выбросили ("...да-да, у нас, в Польше, такие сапоги тоже выбрасывают..."), из-за чего борхесовская "Вавилонская лотерея" была написана как раз о советских книжных - идёшь туда как на экскурсию, потому что никогда не знаешь, что тебе покажут.

Могут ведь ничего не показать, как чаще всего и случалось.

Словно бы на машине времени переносишься в такое будущее, где книги уже не нужны, из-за чего продавать их (и, тем более, покупать) можно без всякой логики и смысла.

Я же ведь именно так и первого своего Борхеса купил ("Юг"), и Кортасара ("Непрерывность парков") и, вот, например, Дидро, так как до отдела философии, граничившего в "Молодой гвардии" с отделом учебников и контурных карт мало кто добирался и почти никто не заглядывал - ну, кому, в самом деле, нужен этот оголтело скучный марксизм-ленинизм, стоявший там эффектными штабелями: обложки с золотым тиснением, коленкоровый переплёт, главное внутрь не заглядывать.



Дидро

А у Дидро есть "репортажи" с парижских салонов - специфические и весьма подробные описания выставок: пример арт-критики XVIII века, напоминающий гербарий с еле различимыми ароматами усушенных цветов.

И тут надо сделать каминаут, признаться, что я обожаю (люблю, ценю и читаю) критику других веков, причем не только литературную (этого не избежать при изучении русской прозы), но и художественную, которая являет нам изящные ментальные конструкции иных столетий, застывшие в своей самодостаточности, но, особенно, театральную - показывающую нам то, чего более нет и невозможно увидеть.

То, чего больше никогда не будет.

Ибо картины, описываемые Дидро или Стасовым, доступны в музеях и, продираясь сквозь безнадежно устаревшую оптику (то, самое ценное, что и есть в критике, нацеленной на фиксацию нового, ставшего теперь окончательно окаменелым), можно составить собственное оригинальное суждение об оригиниале, а вот театральные рецензии это умозрительный гербарий и есть.

"Для формирования настоящего художника необходимы концентрация населения, культурная среда, а также конкуренция между мастерами. Философ считал, что изоляция художника, его отдаление от центров культуры может легко привести к деградации мастера..." (82)

Конечно, "тирания роскоши губит подлинное искусство и плодит посредственных мастеров", но ведь именно уровень развитости искусства определяет степень цивилизационности народа: "Именно наличие певцов (= литераторов) отличает народ варварский и дикий от народа цивилизационного и умеренного..." (83)

Помню, как всё началось - с "Утраченных иллюзий" Бальзака, которые перечитывал перед премьерой одноименного балета Алексея Ратманского на музыку Леонида Десятникова в Большом театре: очень уж хотел быть во всеоружии перед написанием рецензии, вот и влип в дискурс.

После "Утраченных иллюзий" перечёл сразу несколько томов "Человеческой комедии", однако, того кайфа уже не словил - оказывается, в этом романе меня более всего привлекло то, что Люсьен делает в Париже журналистскую карьеру и много пишет о театре: сочинение Бальзака, которое я читал в составе старого, советского собрания сочинений, с пожелтевшими, слегка выгнутыми (точно листья дуба) страницами, идеально передают и аллергеноносный запах кулис и нетерпение, копящееся в темноте лож, и страсти-мордасти, клубящиеся за задниками и по краям от сцены.

Словно бы нашёл флакон из-под старинных духов и, по остаткам засохшей, выцветшей капли, внезапно осознал (больше головой, нежели носом), какой же, на самом-то, деле был в склянке оригинальный аромат.

Подобный вираж сопровождает для меня все сочинения Дидро, тем более, что саратовский историк Сергей Мезин строит свою книжку как связку разномастных бумаг, перевязанных атласной лентой.
Во-первых, здесь есть хроника всей жизни философа (писателя и энциклопедиста);

Во-вторых, есть очерк изучения жизни и наследия, с вполне понятным приоритетом интереса к отечественным исполнителям (и, надо сказать, что это самая обширная глава книги);

В-третьих, мини-монографии по целому ряду тем и вопросов, связывающих французского просветителя с Россией (то, как империя выглядела со стороны и, например, то, как описывалась заезжими интеллектуальными знаменитостями, которых заманивали в Санкт-Петербург с особенным каким-то усердием - вот примерно как сейчас всяческих вандамов);

В-четвёртых, после заключения, есть приложение с целым ворохом авторских переводов редких (а для нас-то, неучей, они все одинаково редкие) рукописей Дидро, заново переведенных исследователем (некоторые из них заново введены в научный оборот дидротовой россики).
Существенно, что именно в этих бумагах, впервые возникает слово "цивилизация", сформулированное Дидро не только применительно к России, но и вообще, как некое терминологическое новшество.

Это именно Дидро поспособствовал приглашению в Россию скульптора Фальконе, решившегося приехать в непонятную, экзотическую страну (сам Дидро приехал в СПб чуть позже, где и обиделся на скульптора, на квартире у которого хотел остановится, а тот возьми, да и откажи, неблагодарный), несмотря на то, что ваятель Симон, работавший в русской столице по приглашению Петра I, уже после смерти царя, бежавший на родину без вознаграждения, рассказывал парижанам об ужасах северной страны, представляя русских "с рогами, хвостами и когтями; Россию как ад Мильтона, где осуждённые на муки проводились поочерёдно из ледяной бездны в огненную преисподнюю...русских людей как непорядочных, без чести и без веры; как злобных тюремщиков, из рук которых невозможно вырваться, когда имеешь несчастье в них попасть..." (79)

Вполне возможно, что именно злословью Симона мы обязаны предвзятостью, с какой Дидро относился к Петру, которого, честно говоря, считал вредителем, направившим развитие своей страны "неверным, искусственным путём" (158), убившим в России "саму идею свободы..." (159)
"Вместо того, чтобы создавать базовые условия для прогрессивного развития русского общества, Петр I избрал путь поверхностного заимствования и подражания. Царь не понял, что в основе процветания европейских стран лежит свобода. Желая, чтобы русские были похожи на свободных людей, он ещё более усилил их рабство..." (197)
Ну, то есть, соскучившись по сведениям о Дидро (про Вольтера или про Руссо ведь пишут в разы больше), начинаешь искать источники, а в собрании сочинений, по случаю приобретённых в "Молодой гвардии", к которому бросаешься в первую очередь, акценты предисловия расставлены на философских да естественно-научных взглядах, что, вроде, логично, но мало.

К тому же, если интерес читателя не прикладной, но рассеянный, блуждающий в поисках новых ощущений - когда необычный взгляд на Петра I или рассказ о немецких колониях на Волге (за их неудачным развитием уже в XVIII веке Дидро следил с отдельным каким-то напрягом) - это отдельное приключение, а вот что там с атомами и с постепенным конструированием материализма - как-то не очень.

В книге Мезина всё содержание актуализировано теснейшей привязкой к России, что делает её неувядаемой - не в смысле метода, а потому что тематика взаимоотношений страны с чужеродными интеллектуалами (в один момент они правду матку лепят, в другой - галантными игрищами с императрицами увлекаются) у нас не устаревает.

Ещё один слепок ментального состояния отечественной науки (в разрезе мы и другие) - да это же как набор портретов и автопортретов, широко разбрасываемых рукой культурного сеятеля...

Они, конечно же, без ретуши и дополнительной зареставрированности доступны в музеях и в галерейных салонах, хотя уже очень скоро тоже ведь обязательно превратятся в рецензии на выставки позапрошлого сезона - с обязательной бархатистой пыльцой, осыпающейся под пальцами и щекочущей читательский эпидермис особой формой любви, позволяющей забывать себя, но, при этом, писать о своей любви голубиные книги.

Хватай, лови, покуда живая, читай, изучай, пока не остыла и не застыла...

Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, монографии, нонфикшн
Subscribe

Posts from This Journal “монографии” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments