paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Весна на Комсомольском проспекте. Снимки Северка перед самой пандемией

Апрель на Северке




Апрель на Северке


Смена времён года похожа на мельтешение модных тенденций: на острие угла всегда что-то новенькое, мгновенно устаревающее, на глазах становящееся историей.

Я сделал эти снимки в конце марта/начале апреля, которые казались мне дико продвинутыми в смысле скорого ухода зимы и постоянного становления весны - последние сугробы, рыхлый снег по краям улиц, огромные лужи, позволяющие делать особенно эффектные, "тотальные", снимки, демисезонная одежда...

Всё это было острым и терпким переживанием перемены погод - и хотя новости о коронавирусе ещё громыхали отдалёнными грозовыми раскатами, жизнь шла в прежнем ритме, она ещё не рванула с ускорением топтаться на месте самоизоляции, после которой (или внутри которой) мы оказались в отдельной какой-то вненаходимости, словно бы жизнь наша, имевшая в начале весны строго одну, генеральную, траекторию, раздвоилась, расстроилась, распалась на пучки альтернативных вариантов, из-за чего, как принято писать в ваших интернетах, жизнь не будет прежней -

- ибо количество возможностей и альтернатив продолжает расходиться в разные стороны следствиями последствий всё ещё не наступившей, между тем, пандемии.

То, что мыслилось продолжением тренда жанра ежегодных поездок на Северок с обязательным заходом к Петровне в школьную библиотеку, вышло эпилогом до-цифровой жизни, тем более, что "Красная точка" дописана и отправлена в долгое-долгое автономное плавание, из-за чего сны, насыщенные проникновением в прошлое улицы Куйбышева (то, что меня тревожило, раздваивало ещё в мирное время и послужило основой для новой книги, ещё совсем недавно казавшейся мне самым главным из того, что сделано) практически сошли на нет.

Самодиагноз оказался верно поставлен и лечение выбрано было правильное, из-за чего гештальт практически закрыт.

Это поразительно, но не самообман, а констатация, ура письму!

Но я сейчас немного о другом: во-первых, начало весны, схваченное на этих снимках, лично для меня выглядит историческим документом, запечатляющим последние мирные дни.

Для меня это уже история, в которой нет истории и из-за того эта подборка исторична вдвойне - она стоит на месте, как лужи из фотографий, в неё вошедших, как ушедшая мода, схваченная на пике тренда или тенденции, но уже более совсем не актуальная, ибо, ничего не меняя, пришли совсем иные времена - и я в этом уверен (то, что они иные, отпочковывающиеся и тд)...

Во-вторых, в этот раз я ездил на Северок сразу же после того, как меня нашли одноклассники и позвали в наш школьный чат "Одноклассники": традиционная ежегодная встреча выпускников школы № 89 прошла столь успешно, что возник чат, куда сначала вошли выпускники двух классов, "да" и "г", механически объединённых в один, с добавлением выпускников соседской восьмилетней школы № 118, что на соседней Чекушке (остановка "Улица Чайковского" - то есть то самое место, откуда прямолинейный Комсомольский проспект берёт своё широкое начало, прежде чем сделать единственный свой поворот у Красного Урала к Молдавской и Лыжной базе; а ещё Чекушка и почтовое отделение 138 на границе с коробкой - место действия моего романа "Ангелы на первом месте"), куда потом добавились ребята, ушедшие из "г" и "д" в восьмом классе, из-за чего количество одноклассников удвоилось и возникли первые и последние недоумения, так как я, например, происходил из "д" и не знал ребят, ушедших из "г" после восьмого (и наоборот), а девочки и мальчики, добавившиеся к нам в №89 из из 118-ой не знали восьмиклассников ни из "д", ни из "г", в общем, поначалу путаницы хватало, конечно...

Ну, то есть, обычно я ездил на Северок и в Школу как в Помпеи или в Пестум, где всё уже было и остались лишь очертания минувшего бытия с новым наполнением из совершенно других людей, мешающих отыскать следы моего собственного присутствия здесь много-много лет назад (чем последовательно и занимается "Красная точка"), а теперь выяснилось, что, конечно, многие разъехались по разным районам, городам и даже странам, но некоторые - вот как моя соседка по парте Земфира Адгамова, до сих пор живут в коробке.

Ну, то есть, камера отъезжает всё дальше и дальше, захватывая всё более широкие территории, чтобы показать как всё логично сложилось в глобальном пазле, когда ты пишешь роман, освобождаешься от снов, встречаешь одноклассников, а затем попадаешь под самоукорот глобального карантина, дабы обнулиться вместе со всей страной.

Не знаю, как это выглядит снаружи, возможно, и натянуто, но если изнутри и с моей кочки, то точно доктор прописал книга продолжается, только теперь она пишет саму себя сама, расплескиваясь шире краев, отведённых ей авторским замыслом.

Тем более, что с вечера мы обсудили с заново обретённой Земфирой как она живёт всё на том же Красном Урале, а днём я встретил её на Комсомольском у книжного магазина "Читай город", потому что я шёл с Красного к Петровне, а она в поликлинику за флюрографией.

За флюрографией, Карл!

И если бы о таком я прочёл в книге, то получился бы "Доктор Живаго" какой-то с намеренно неловкими совпадениями, но в реальности всё выглядело естественно, хотя чуть позже, в чате "Одноклассники" нам не поверили, начав прозревать второе-третье дно (обсудив, кто умер, кто стал дедушкой-бабушкой, коллектив выпускников, наконец, обратил внимание на себя, коллективно начав процедуру самоосмысления), но мы и не отрицали: что было то и есть.

Земфира (в наше время имени "Зёма" ещё не существовало и мне неловко так называть Земфирку) не хотела, чтобы я её снимал (прошу прощения, Земфира), но этот снимок из поликлиники здесь просто необходим для достоверности рассказа - чтобы это всё было и воспринималось не так, как у Зебальда В.Г.М..

Мы странно встретились с З. для того, чтобы аутентичная жизнь, которую я так искал все эти годы, мечтая встретить ну хоть кого-то из машины времени, говорящего на моём древнем языке позднесоветской эпистемы, снова возникла в каменных углах археологического заповедника.

Потому что общение с соучениками подвергло меня в шок, плавно перешедший в опасения пандемии, которую мы в чате обсуждали более всего и которая, поэтому, и возникла, кажется, именно из нашего коллективного чата.

Я так и не смог найти правильный тон общения с соучениками, так как смешение геологических пластов вышло сколь непреднамеренным, столь и вопиющим - с одной стороны, все эти люди знают меня ab ovo, когда я ещё не умел прикидываться столь изощрённо и ловко (на что, как и у каждого из нас, целая жизнь ушла), так что какой смысл прикидываться, но, с другой, наши пути разошлись 34 (тридцать четыре) года назад и с тех пор мы, уверен, не вспоминали друг о друге, обходясь во всех своих реакциях без помощи школьного клуба.

А некоторые только и делали, что равноудалялись от всех в сторону своей стороны.

То есть, с третьей-то стороны, получается, что тех людей, которых я знал много лет назад и которые учились вместе со мной, более нет, как и меня, а есть какие-то иные личности, прошедшие (каждый ведь без исключения) свой набор испытаний, закаливших, то есть, заново создавших наши личностные конфигурации и очертания.

И это противоречие носит системный характер - справиться с ним невозможно (если только не отложить в сторону текущее течение своей современной жизни и прицельно заняться только этим исправлением), когнитивный диссонанс per se, ибо, с одной стороны, интуиция, подкреплённая первородным знанием, а, с другой, город, которого нет, тогда, значит, зачем вообще?

Погудев месяца полтора, чат, разумеется, сдулся, сводимый теперь к мемам и демотиваторам, поскольку жизнь зрелого человека (а нам всем уже за полтинник) по определению лишена свободных ниш - всю нашу сознательную мы только и делаем, что эти ниши заполняем и исчерпываем.

Но важна даже не эта теснота социального ряда, в котором нет мест для новых людей (эти-то, как раз старые, проверенные, вроде, и по определению хорошие, поскольку из прошлого, ну, и свои, так что можно было бы и постараться - вот мы какое-то время и старались, кто во что горазд, хотя ни в дополнительные инвестиции, ни в оживление текущего коллективное прошлое обернуть не получилось), а в том, что становлению нужно же от чего-то отталкиваться, иначе не наберёшь разгон, и многие, вот как я, например, отталкивались именно от школьного прошлого как квинтэссенции советчины и византийщины.

Всю жизнь шёл в свою сторону и формировал свой круг со своими ценностями и лексикой и тут друг окликнул тебя: "Оставь покурить", а я уже даже курить бросил.

Да, снова бросил и не курю.

И вот, накануне первого путинского обращения к нации, Вихлянцева (а у них же у всех теперь ещё и фамилии сменились, из-за чего не сразу понимаешь кто говорит, а новой информации столько, что она не в состоянии поместиться в хронически усталой голове) говорит, что ждёт что там скажет наш президент, так как его заявления определяют наше бытие (это цитата, хотя Оля всего лишь завдетским садиком, то есть, её бюджетная жызнь удалась) и меня заваливает набок.

Я понимаю, что надо стерпеть, так как объяснять себе дороже будет и зачем мне опять объяснения азбучных истин, но если стерпеть то для чего? Вот чтобы что?

Ведь взрослый потому и взрослый, что вырос и в подпорках более не нуждается.

34 года школьное прошлое молчало и занималось своими делами, чтобы теперь, накануне пандемии, вывалиться из шкапа со своим хроническим когнитивным диссонансом, столкнув меня с тем, что было со мной до меня.

Есть период "Пикассо до Пикассо", а есть люди, которые были вообще до всего в моей жизни.

Даже до армии, которая...

До университета, разорванного армией, который в свою очередь и сам по себе состоит из отдельных эпох -

Из первого курса, с которого, по "горбачёвскому призыву", я ушёл в войска химобороны...

Из второго, на котором...

И с деалектологической экспедицей...

Из третьего с Лотманом наперевес

Из Четвертого с ещё одним Тарту

Из педпрактики в Харькове

Из защиты диплома и поступления в аспирантуру

Эпоха аспирантского становления, экзаменов, писания и чтения, переезда на Российскую...

...а до этого начало публикаций в Москве...

...и столько всего параллельно и перпендикулярно, и вместе, и врозь и попеременно...

И это я ещё толком девяностые не описал, а сколько ещё разворотов и загогулин дальше - с работой в театре и переездом в Москву, с поездками по Европе и многочисленными романами (во всех смыслах), вышедшими в книгах и оставивших незримые зарубки на сердце и в душе...

А все эти люди из чата - они во всём этом не участвовали и этого ничего не знают и не узнают, так как, несмотря на гандикап любого уровня сложности, мы говорим на разных языках, все буквы те же, а слова иные...

Даже если захотеть - невозможно объяснить, так как с какого момента и какую брать ширину шага?

О чём вообще рассуждать, если тогда, когда мы мозолили глаза каждый день, каждый разворачиваясь от всех прочих в свою сторону, чтобы стартануть в сугубо свою жизнь, которая отныне не есть жизнь других, не было еще не просто соцсетей, но и интернета не было.

Компьютеры были редки и на них, как правило, не работали - зависть у окружающих и родственников вызывала моя печатная машинка (и первая, и вторая, с которых я начинал), агрегат тяжёлый и боевой, как реальное оружие...

Все мои люди - из докомпьютерных времён, они - ламповые полностью (как я некогда о Кнаусгоре написал).

Кстати, что там у "Синдбада" со вторым томом Кнаусгора? Самое правильное ведь чтение для вирусных времён...

И это, конечно, шок соприкосновения с реальностью, с одной стороны, пытающейся отменить накопления всех после прожитых времён, пробивающейся куда-то вглубь, в самую толщу экзистенциального холестерина, буквально под кожу, при этом совершенно не фиксируясь на операции темпорального вскрытия, когда Пруст отдыхает...

Это ж и есть - "жизнь пронеслась перед глазами", причём на пустом месте пронеслась и от пустого места, чтобы просто пронестись и скрыться за иероглифом, схемой или окончательно сложившейся формулой, которую уже не разворошить, настолько в тоннеле зацементировалось всё.

В своей вавилонской шахте, где внешних событий почти не происходит, я жил под впечатлением этой ситуации конец февраля, март и почти весь апрель, удивлялся собственным реакциям (оказывается, даже во мне есть такие закоулки, куда не заглядывает солнце), реакциям других людей и общему течению нарратива, который следовало пережить - то есть, дождаться его логического конца.

Тут, конечно, из под пятницы суббота, начала нарастать истерия из-за пандемии, которая полностью перещёлкнула внимание на совершенно иные материи, другие ритмы и, главное, в другом агрегатном состоянии, причём, не менее слабом, но, напротив, по самой что ни на есть, возрастающей.

Клин клином, дискурс дискурсом, накал накалом.

Сейчас чат "Одноклассники" подвял, несмотря на пустыню и пустоту официального анахоретства (Путин настаивал на сроке в шесть недель, словно бы заранее готовя себе алиби): все-таки пятидесятилетние люди заняты даже больше, чем остальные.

Возможностью вырваться из замкнутого круга смогли воспользоваться единицы.

Да и горб из 34 лет девать некуда.

Но, именно благодаря всем этим школьным качелям, нынешняя поездка на Северок вышла исключительной.

Тогда, на стыке марта и апреля, китайские помело были ещё относительно свежими и их можно было есть (к концу весны они окончательно вянут и высыхают, есть невозможно) и мы с Земфиркой ходили какое-то время по овощным и фруктовым лавочкам у поликлиники, искали помело Петровне в подарок и нашли что-то вполне подходящее...

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке



Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Апрель на Северке

Locations of visitors to this page


Апрель на Северке
Tags: Челябинск, одиночество, прошлое
Subscribe

Posts from This Journal “прошлое” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments