paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Единственно возможная рецензия на покетбуки серий "Азбука-Классика"

Обожаю покетбуки – они ни к чему не обязывают, в них можно черкаться и сгибать странички, можно оставлять в транспорте без опаски не восстановить сборник.

Они существуют словно бы для предварительного овладения «знанием» и чернового чтения. Для меня эти издания были прообразом букридера, оставляющего читателя один на один с текстом.

Голые буквы в «чистом виде», без каких бы то ни было отвлекаловок, это, конечно же, работа с эйдосом текста, ну, или таким его состоянием, что максимально приближено к сути, вне даже и авторских намерений.

Там, конечно, в каждом из сборников «Азбуки-классики», которая выходит теперь уже в трех цветах (зелёный – проверенная классика, бордовый – современные тексты, близкие к сиюминутному «канону» и серо-болотный нон-фикшн) есть свои специфические черты, в основном, вызванные необходимостью максимального удешевления выпуска.

И где получается, обходятся без предисловий и послесловий и комментариев, а там, где они имеются, все они – не самого лучшего качества, тогда как переводы «Азбука-классика» обычно берёт старые и проверенные временем (а ещё устаревшие до такой стадии, когда они уже поступили в общее достояние и вознаграждением переводчикам или их наследникам можно не заморачиваться), то есть, хорошие и стильные.

Репертуар «мировой библиотеки» полон дыр, лакун и пропусков, но постоянно пополняется – новые наименования выходят, должны выходить дабы бизнес-модель не давала сбоев, постоянно, из-за чего возникают и всяческие неочевидные редкости, вроде писем мадам Севинье или дневники Пипса.

Порукой разнообразия ассортимента здесь, помимо некоторых лукавых переименований и переформатирования традиционных подборок, так что расслабляться и слепо доверять составителям тут тоже нельзя, с одной стороны, экстенсивная бизнес-модель, с другой – обилие малоизвестных текстов, взятых из «последних томов собраний сочинений», с третьей – таких текстов в «общественное пользование» ежегодно поступает всё больше и больше (тем более, что и энтузиасты не дремлют).





Однако, главное в этой серии не правильно сколоченные подборки (Хоботов, я оценил, что “Семейный роман невротиков” от Зигмунда Фрейда на одну треть состоит из авторских комментариев переводчика, а всё остальные куски и фрагменты из разных книг и монографий великого психолога зонтично прикрыто удачным названием), а также не удачно подобранные картины обложки – когда невозможно пройти мимо ампирного интерьера, ради которого можно купить даже «Воспоминания» Сергея Аксакова.

Главное в «Азбуке-классике» то, на что люди, приходящие в магазин за названиями, почти никогда не обращают внимание – бумага, на которой все эти произведения, классические и не очень, напечатаны.

Она здесь бывает двух видов.

Чаще всего встречается гладкая, чуть лощёная, слегка сероватая, бумага, которая могла бы стать идеальной основой для писательских записных книжек – ведь если издательству важнее всего объёмы, то можно просто издавать такие записные книжки в виде книг с пустой начинкой, но «фирменными» обложками (вот вам ещё одна бизнес-идея, ловите, кто может).

Другая бумага – толстая, пористая и более белая, нежели распространённая тонкая.

Именно поэтому она лучше подходит для коротких текстов и, например, сборников стихов, так как автоматически нагоняет даже минимальный объём для продажных норм.

На этой бумаге я приобрёл, скажем, избранное Беллы Ахмадулиной, «Прогулки по Флоренции» Джона Рёскина, «Страдания юного Вертера» Гёте, «Любовь и дружба» Джейн Остин, «Переписка из двух углов» Михаила Гершензона и Вячеслава Иванова.

Я не смог установить всегда ли те или иные наименования попадают под тот или иной сорт бумаги или же это переменная характеристика, но на десятках примеров (!) я установил, что тексты, выпадающие на толстую бумагу, читаются в несколько раз хуже, тяжелее текстов, опубликованных на тонкой.

Точно этот сорт бумаги убивает интерес к тексту и блокирует поступление его энергии. Требуется усилие, чтобы преодолеть эту негативную, совершенно неосознаваемую (казалось бы, что тут такого?!) тенденцию.

Писать об этих произведениях тоже сложнее, нежели о текстах, которым повезло стать оттиснутыми на матовой поверхности: мои заметки о них выходят всегда короче и суше – видимо, из-за того, что тот или другой сорт бумаги переводит материю текста в иное агрегатное состояние.

Условно говоря, это уже не вода и даже не пар, но сухой лёд и тот случай, когда содержание зависит от формы.

Известно же, что одну и ту же фразу (на чём и построен знаменитый актёрский тренинг) можно произносить с десятками интонаций и каждый раз она, оборотнически, будет менять свой смысл.

Тело текста едино, но оттенки его зависят от очередного носителя.

Подобно торопливым экранизациям, пористая, толстая бумага способна огрублять даже самые тонкие и изысканные шедевры.

Это, конечно, не шрам на левом указательном пальце, но, если не верите, можете проверить на собственных реакциях.

Locations of visitors to this page
Tags: литра
Subscribe

Posts from This Journal “литра” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments