paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Перуджа. Фотографии и описания из Сан-Пьетро и его окоёма






Лайф-хак про церковь Сан-Петро, от пола до потолка забитой живописью - попросите открыть сакристию (это бесплатно): в ней Перуджино, если кому не хватило в Национальной галерее и в самой церкви) и роскошные взбитые сливки фресок в духе Вазари.

Пряничный интерьер не оставляет пустым ни единого свободного места - всюду или расписной, орнаментальный декор, или же тёмные, неподсвеченные маньеристские картины Антонио Василакиса (1592-1594), венецианского грека, участвовавшего в оформлении, например, Дворца Дожей и Сан-Джорджо Маджоре, ученика Веронезе, вмурованные во всестороннюю декоративность под завязку татуированных стен, напрочь сбивающих ориентировку на местности: центральный корабль главного нефа кажется (всё зависит от того, под каким углом посмотреть) то больше себя самого, то меньше, а, главное-то, что чем выше подымается темнота в нём, тем гуще становится воздух, под кессонными квадратными "облаками" Бенедетто ди Джованни Пьерантонио, загустевая там уже до полнейшей непроницаемости, несмотря на слуховые окна.

Однако, стоит оказаться в сакристии с большими окнами, и в ауре дневного света все эти росписи Сциллы Печеннини (1451), состоящие из прямоугольных сцен-картин Ветхого завета, обрамлены гротесками, утрачивают большую часть своей привлекательности. Сюда, однако, нужно идти за разрозненными фрагментами знаменитого полиптиха Сант-Агостино, созданного Перуджино

Однако, главный специалитет Сан-Петро, вошедший во все списки итальянских чудес света - диковинные подлокотники монашеских кресел (1525-1535) в алтарной части собора (туда пускают).
Стефано Дзамбелли из Бергамо украсил их фигурами и мордами сказочных и мистических существ, ни одно из них не повторяется, как и гротески, вырезанные на спинках.

В сочетании с разноцветными фресками, которые можно рассматривать в лоб, эффект поразительный: точно чередуешь крупные и панорамные планы.



















Но главное в Сан-Петро для меня - место, в котором этот бывший бенедектинский монастырь находится. До него надо долго идти всё время вниз, постоянно удаляясь от центра, выходя за городские ворота и крепостные стены.
Постепенно людей на улицах становится меньше, тишины и покоя, осенней умиротворенности – всё больше и больше, а деревья по краям дороги – всё стройнее и выше.

Издали комплекс похож на древнюю крепость. Перед ним – пустырь, как бы окончательно отрезающий сакральную зону от повседневной: через пустоту проходишь как сквозь рамку миноискателя.

Монастырь, с каскадом клуатров, перетекающих друг в друга и поэтому соединённый с университетскими факультетами (во внутренний двор, созданный по проекту Франческо ди Гвидо Сеттиньяно, выходят двери "философии", "теологии" и "логики"), точно Ласточкино гнездо, лепится к краю пропасти, окружённому садами, затейливо соединёнными со средневековыми дворами и смотровыми площадками.

Вокруг расстилается многоуровневый пейзаж с задников ренессансных картин, дневной эфир струит зефир, нагнетающий дополнительного покоя.

Вокруг фонтаны и статуи, названия растений на табличках, редкие пенсионеры и отдельные собачники, пинии и пирамидальные тополя, рассеянный свет, превращающий всё, что вокруг, в архитектурные кулисы; стоит войти в один сад, чтобы увидеть, как сбоку раскрывается другой, а в искусственном водоёме, сопровождающем течение вод, плавают красные рыбки.

Самое ценное во всей этой обители покоя и её окрестностях то, что когда я ещё только сюда шёл, Перуджа, перестав взнуздывать себя туристическими рецепторами, переменила агрегатное состояние.
Она не просто включила обыденность, но и стала чем-то обобщённо-иным, не конкретной Перуджей, столицей итальянской провинции с богатой историей и местами неземными ландшафтами, но территорией вненаходимости, которая, в своей параллельности, может возникнуть в любом другом мощном месте с такими же точно сквозняками.

Не знаю, как объяснить своё ощущение конкретнее, так как прелесть его заключается именно в этой рассеянности, но, с одной стороны, такое пространство будто бы внезапно сбрасывает подробности, складки, в которых укрыты противоречия и детали, за которые цепляется сознание, для того, чтобы, с другой стороны, на освободившееся, медитативное сфумато плавного течения мыслей, снизошло ощущение присутствие сразу во многих местах.

Например, переживание сразу всех преддверий монастырских комплексов и музейных замков возле города, когда рядом с ними расширяются автостоянки, бьются флаги на ветру и гигантские афиши, натянутые над стрельчатым входом, рассказывают о текущих выставках.

Ну, или это одномоментное переживание сразу всех таких мест, которые загораживают горный обрыв, возникая непреодолимой преградой, в тылах которой прячется бездонная воздушная яма, голодная до человеческих глаз - смотровая площадка, позволяющая заглянуть, в том числе, вглубь себя.

Видимо, так и должно работать пространство, позволяющее выскользнуть из-под диктата времени, чтобы оказаться в безветрии вненаходимости: Стефания, узнав вечером о моей дневной прогулке по Сан-Пьетро, обрадовалась и сказала, что это самое душеподъёмное место в городе, прогулка до которого способна укротить любые нервы.

- Я хожу туда, погулять в том саду, где особенная тишина, уж не знаю почему, но мне всегда там становится лучше...































































Locations of visitors to this page


























Tags: Италия
Subscribe

Posts from This Journal “Италия” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments