paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Римини. Явление площади

Римини раскидан по плоскости и вытянут вдоль пляжей и моря – от аэропорта до вокзала возле центра нужно ехать, помнится, на автобусе минут двадцать пять, чтобы город постепенно собрал себя из пустошей и территориальных зияний возле речных берегов, убегающих вбок, заросших высокими, стрельчатыми деревьями, заматерел в плотности регулярной застройки, сдвинулся в непроницаемую данность.

Но из-за того, что разница между борги и городской сердцевиной невелика – центр приподнят над «новыми» кварталами из особняков и двух-трёхэтажных домишек с садами на пологий холм, переход границы из «жилой» зоны в «туристическую» оказывается без внятного шрама.

У цветочного рынка взбираешься на лёгкую припухлость, чтобы попасть к реконструируемому замку Кастелло Сиджизмондо «внутри стен», и вот уже вокруг – те самые лабиринты, что Феллини обобщённо изображал в «Амаркорде», совместив площадь Тре Мартири с башней, откуда посреди фашистского тумана раздаётся Интернационал, а так же площадь возле храме Темпио Малатестиана с великой фреской Пьетро делла Франческа внутри.

Граффити с сияющей физиономией Феллини встречает на подступах к центровой площади Кавур – самому эффектному и живописному (если, разумеется, не считать моста Тиберия и прибрежного ландшафта рядом) месту Римини: великого Федерико нарисовали на щитах, закрывающих археологическую зону возле замка с Этнографическим музеем.

Я вижу площадь Кавур в контражуре: солнце бьёт в глаза, из-за чего арки дворцов, ласточкины хвосты на крышах их фасадов и лысые черепа булыжников оказываются особенно графичными, а сама её территория становится чем-то вроде чёрной дыры, поглощающей почти всю позолоту солнечной активности.

Тем более, что поначалу на Кавур смотришь чуть сверху: к ней же нужно немного спуститься «из города», чтобы точно провалиться вглубь культурного слоя.

Её вымощенный булыжниками параллелепипед, стекающий с высокого западного края к восточному, более низкому, расположен ниже общего уровня, словно бы на месте вынутых кубометров – что логично, так как история Кавур, названной так в 1862 в честь графа, ставшего первым премьер-министром объединённой Италии, начинается с римских времён.



Римини не инстаграм

Низкорослый палимпсест Кавур вмещает массу эффектных сооружений из разных эпох, сросшихся и как бы перетекающих друг в друга.
И с западного торца, здесь, на месте снесённого еврейского квартала Сан-Сильвестро, застроенного пекарнями, поставили оперный театр, который открывал сам Верди в 1857-м. Но не «Набукко», а «Трубадуром».

Все явленное средневековье вместила северная сторона площади с тремя представительскими дворцами – южная ниже и разреженней, тем более, что в центре её нижней челюсти аркада рыбного рынка 1748 года с современными фресками на внутренней стороне стен.

На первом этаже бывшей резиденции мэра Палаццо дель Подеста, (1334), за тремя готическими арками (при необходимости, средняя служила виселицей для преступников, приговоренных к смерти) теперь арт-галерея, где я застал бесплатную чёрно-белую фотовыставку, посвящённую кино (и, что немаловажно для туриста с долгой дороги, легкодоступный туалет), разумеется времён «Сладкой жизни».

Далее следует многократно перестроенный Палаццо дель Аренго (XIII век) с фреской-джоттеской «Страшный суд», стрельчатыми арками и ласточкиными гнездами, но чуть меньшей высотности.
Ещё на шаг ниже топорщится каменной кладкой бывшая ратуша – Палаццо Гарампи, радикально перестроенная после землетрясения 1672 года.

Впрочем, все эти дворцы несколько раз перестраивались, из-за чего внешность их навсегда застыла в мимическом недоумении – как лицо человека, многократно прооперированного пластическим хирургом.
Ещё на Ковур есть средневековый трёхуровневый фонтан с сосновой шишкой посредине брусчатки и памятник папе Павлу VII (1611) – последняя работа скульптора Николаса Кордье, выполняющая для площади роль родимого пятна.

Римини не инстаграм

Римини не инстаграм

О главном соборе города, Вазари пишет в биографии Леон-Баттисты Альберти всяческие высокопарности, забывая упомянуть фреску Пьетро делла Франческа (нет её упоминания и в жизнеописании самого художника).

Видимо, в Римини сам Вазари не был, но видел «модель фасада, который был выполнен в мраморе, а так же боковой фасад, обращённый на юг, с огромными арками и гробницами для прославленных мужей этого города. В общем, он выполнил эту постройку так, что в отношении прочности она является одним из самых знаменитых храмов Италии. Внутри она имеет шесть прекрасных капелл, из коих одна, посвящённая св. Иерониму, весьма разукрашена, ибо в ней хранится много реликвий, привезённых из Иерусалима. Там же находятся гробницы названного Сиджизмондо и его супруги, весьма богато исполненные в мраморе в 1450 году; на одной из них – портрет этого синьора, а в другой части этой постройки – портрет Леон-Баттисты…»
Прочность Сан-Франческо, в особенно благочестивые времена подвергавшегося критике за явные отсылки к древнегреческому стилю, из-за чего его обзывали даже и «капищем языческим», сослужила службу храму во Вторую Мировую, когда его повредили бомбардировки.

Собор, строившийся Малотестой в качестве семейной усыпальницы (в действующий храм его переосвятили только при Наполеоне) так и не был доведён до логического завершения, превратившись в мраморный ларь с невнятным навершием фасада, который как следует и не разглядишь – настолько мала площадь вокруг.

Хотя по модели Альберти (проект его известен по медали работы Маттео ди Андреа де Пасти – веронского скульптора, украшавшего фасад Темпио Малатестиано) планировались эффектный фронтон и монументальный купол – совсем как у римского Пантеона.

Но тут папа Пий II, великий гуманист и просветитель Пикколомини, много сделавший для родимой Сиены (там мы с ним и столкнёмся, можно сказать, лицом к лицу в местном Дуомо) предал Сиджизмондо анафеме на Рождество 1460-го года, из-за чего строительство было скомкано.

Странно, конечно, что Феллини в «Амаркорде» обошёлся без этого знакового мавзолея, ставшего храмом. С другой стороны, даже со всеми поправками на обобщение творение Альберти не катит: своим остро экспериментальным норовом (радикальный разрыв с готикой и пристальный взгляд в сторону «идеалов античной красоты» и древних пропорций) оно прямо противоположно любым обобщениям.

Римини не инстаграм

Римини богат самыми первостатейными культурными ассоциациями, – впечатлительному туристу хватило бы, что, к примеру, фонтан на Ковур нравился Леонардо да Винчи, о чём сообщает мемориальная доска; и что именно здесь случилась трагическая любовь Паоло и Франчески, многократно воспетых в стихах (Данте!) и в оперной музыке; после чего предки этой самой возлюбленной пары оставили в истории мировой культуры свой, неизгладимый след храмом, который построил Альберти, а украшали Джотто и Пьеро делла Франческа.
Не говоря о Рубиконе, разумеется, который и я сподобился перейти; точнее, на машине переехать.

Центральные площади окружены мелкой системой уличных капилляров, но меня не оставляло в Римини ощущение разреженной структуры пространства – точно повсюду, между улицами и отдельными домами висят незримые гамаки и на них качаются незрячие люди из бывших.

Но современность здесь победила историю, из-за чего на первый план выходит туристическая суета Корсо, а не тенистые закоулки развалин.

На карте особенного доминирования главной улицы не слишком видно, но когда ты внутри…

Этой стремительности Корсо Феллини посвятил одну из важных сцен «Амаркорда» с автомобильными гонками, также проговорил её и в книге интервью.

Римини не инстаграм

Эпизод из фильма, проговоренный словами
«С площадей при въезде и выезде из города, которые соединяла главная улица – Корсо, убирали все лотки, лавки закрывались, у кого окна и балконы выходили на Корсо, сдавали их по астрономическим ценам, кто был совсем беден, устраивался с опасностью для жизни на крышах, связных на мотоциклах и велосипедах высылали километров за десять, в открытое поле.
В день пробега в послеобеденное время, за пять-шесть часов, на улицах уже не было ни души. Все толпились под портиками или стояли у окон, как в оперных ложах: подеста, граф, жена секретаря отделения фашистской партии, и неотрывно смотрели в арку Августа в начале Корсо, откуда должна была выскочить головная машина. Одни размахивали флагами, другие – одеялами, перебрасывались из окон через дорогу инжиром. Тогда у нас не было радио, и никто не знал, что происходит на пробеге. Некоторым, у кого был телефон, было только известно, что час назад гонщики прошли Парму, и на основании этого делали расчёты: через 50-70 минут первый «болид» должен промчаться по Корсо, совсем пустой и свободной, если не считать городского сумасшедшего – дурачка, который, как всегда объятый манией величия, похожий на кенгуру, жал на педали посредине мостовой, издавая ртом звуки, изображавшие грохот выхлопных труб «бугатти». Обычно уже в сумерках мотоциклист звуками трубы оповещал о появлении головной машины. Из всех окон раздавался вопль: «Это Бордино! Нет, это Кампари! Да что вы, это Бриллипери, он меня узнал, кивнул мне!»
…Потом становилось совсем темно, у окон ужинали всухомятку, тайком целовались, кто-то пел. И так всю ночь, тишину которой то и дело вдруг нарушал ужасающий шум, а темноту прорезали фары, тотчас исчезавшие во мраке. Под утро самые упорные, те, кто уснул, положив голову на подоконник, с обалдевшим видом открывали глаза от шума моторов, всё реже и реже проносившихся машин. «А кто это был?» Ответы с каждым разом становились всё грубее и непристойнее, и к семи часам утра всё уже бывало кончено».


Locations of visitors to this page


Римини не инстаграм

Римини не инстаграм

Римини не инстаграм

Римини не инстаграм

Римини не инстаграм
Tags: Италия
Subscribe

Posts from This Journal “Италия” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments