paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

"Декамерон" Боккаччо: проклятые тосканцы и все-все-все

Геометрически правильную и предсказуемую архитектуру десятиднева хочется, в соответствии с ренессансными принципами зодчества, назвать горизонтальной (в противовес вертикальной готической), то есть соразмерной человеку.

Главное свойство «Декамерона» – его человеколюбивая предсказуемость: всё кончается хорошо не только практически в каждой из ста вставных новелл, но и вся эта история из обрамления – с десятью людьми (семь дам и трое юношей), укрывшимися от чумы в загородном флорентийском поместье.

В последующих эпохах подобный расчёт назовут вскрытием и доминантой (доминированием) приёма, достигшим абсолюта у литераторов типа Итало Кальвино и Раймона Кено, словно бы выросших внутри пропповских штудий волшебной сказки с её навсегда окостенелым, негибким костяком, когда идея или концепт оказываются важнее осуществления.

Это когда заявленные однажды приёмы и элементы неукоснительно повторяются, предлагая уже даже не темы, но сплошные вариации (да-да, подобные формальные избытки были также модны в барокко и у Стерна, но пока своего достигли именно в модернизме, предчувствующем минимализм так же, как Возрождение предчувствовало барокко).

И если сказано – десять новелл на одну и ту же тему каждый день десять суток кряду, то, значит, рассказчики будут чередоваться, но изначальной схемы, в которую вложено одно демонстративное исключение (правда, тоже ежедневно повторяющееся – одному из рассказчиков, «самому занятному и весёлому» Дионео, позволены новеллы вне заданной тематики дня, что сразу же становится обязательным правилом), нам уже не избежать.

Книга движется как троллейбус по заранее заданному маршруту – со всеми запланированными остановками, притормаживая (захотелось написать «спешиваясь») и открывая двери даже в совершенно безлюдной местности.

Для людей, уставших от первозданного хаоса, неделимого на части и частности, главной доблестью оказывается возможность предугадать чем же успокоится сердце.

Именно поэтому одним из важнейших свойств ренессансной поэтики (как и много чего прочего в литре последующих эпох) оказываются либретто каждой из глав, вынесенных в заголовочный комплекс.

«Монна Нонна де Пульчи, благодаря своей находчивости, обрывает епископа Флорентийского, позволившего себе более чем неуместную шутку»

«Король Кипра, задетый за живое некоей гасконкой, из бесхребетного превращается в решительного»





На этом принципе “предварительного знания”, кажется, весь современный книготорговый и кинематографический маркетинг построены, не говоря уже об особенностях восприятия классических пьес, поставленных в современном театре.

Все знают чем закончится история Дидоны или Электры, не говоря уже о Гамлете или Раневской, но менее интересно от этого зрителям не становится – когда сюжет известен заранее внимание переключается на нюансы и оттенки интерпретации.

Думаю, что обязательно есть исследования, раскладывающие источники «Декамерона» и составляющие, подпитывавшие Боккаччо, так как очевидно, что новеллы свои он не сочинял, но складывал уже из готовых блоков – слишком уж они архетипичны и схематичны в хорошем смысле этого слова, потому что воспринимаются помимо формальных ограничений.

Боккаччо новеллы не сочинял, но очевидно, что «отбирал» и обрабатывал, опираясь на самые «методологически корректные, нужные ему для иллюстрации определённых задач.

И это немедленно сказывается на ураганной скорости чтения, тем более, что, против воспоминаний университетских времён, отдельные рассказы сборника редко оказываются длиннее пары страниц (и, кстати, эротических похождений похотливых жён и монахов, прячущихся в бочках и в склепах, против воспоминаний студенческой эпохи, в книге оказывается тоже не так много) и проглатываются почти мгновенно – сборник в 700 убористых страниц я прочитал меньше, чем за неделю, не понадобилось даже десяти запланированных дней.

Параллельно я читал небольшой сборник рассказов Юрия Мамлеева с короткими текстами и гораздо меньшего объёма, но увязал в них как в весенней распутице, хотя, казалось бы нелинейные и совершенно непредсказуемые «мистические случаи» должны проглатываться на одном дыхании. Ан нет…

…при том, что архаичность формы выпирает только в пространных монологах, которые любят произносить не только рассказчики, но и их персонажи в моменты, которые можно свести к одной-двум фразам, тогда как география «Декамерона» практически современная.

Персонажи новелл ездят, если нужно в Париж или в Лондон, в Афины и на Кипр, хотя, конечно же, чаще всего в Геную или в Милан.

Так как параллельно я пишу итальянский травелог, то особое внимание обращаю на характеристики городов, которые регулярно возникают в начале многих новелл.

Понятно, что действие каждой четвёртой, примерно, новеллы происходит в Флоренции, «городе, где царят обман, а не любовь и верность», или её округе, однако, не забывают рассказчики и другие города, как на севере, так и на юге полуострова, будто бы невзначай демонстрируя складывание будущей итальянской культурной общности.

«Проклятые тосканцы» постоянно куда-то едут или же вступают в отношения с жителями других городов-стран-городов, из-за чего «Декамерон» оказывается чуть ли не манифестацией и фонтаном «дружбы народов», в которой, впрочем, существуют свои странности и особенности, а также репутационные специализации в духе "Энциклопедии китайского императора", описанной Борхесом.

Если верить рассказчикам, то самый весёлый город в Италии – это Неаполь (3/6);

Венеция – гнездилище всякой скверны (4/2);

Пизанки увертливостью своей не уступают ящерицам (2/10);

Рим, который когда-то был главой целого мира, теперь являет его хвост (5/3);

Самые богатые и деловые купцы проживают в Генуе;

Самые мягкосердечные и великодушные женщины проживают в Болонье (7/7);

Тогда как в Палермо проживают женщины обольстительной наружности, но отнюдь не честного поведения (8/10), ну и т.д.

Горизонтальность строения складывается из-за характеров рассказчиков, переходящих из дня в день, за этим развитием тоже, оказывается, можно следить.

Героев, спрятавшихся от чумы (пролог живописует жуткие картины в стиле исторических хроник без какого бы то ни было снятия жути, необходимой для контраста ко всей дальнейшей благости) связывают какие-то отношения, тоже остающиеся за кадром.

Ренессансный реализм складывает свои условности из крупнозернистых схем и того, что подподает под «луч пристального внимания», вне которого ничего, никакого объёма или контекста не существует.

Да, есть самые разные земли и города, но слушатели всё ещё реагируют на мораль каждой новеллы одинаково и чуть ли не хором – совершенно типовыми эмоциями; на фресках треченто таких персонажей изображают в профиль по бокам от основного места действия.

Упорядочивание хаоса и первичная специализация с раскладыванием по полочкам всего, что только можно лишь начинается: в сеть писательского понимания попадают лишь самые крупные «камни».

Описание мелочи, вроде отдельно стоящих человеков – дело далёкого будущего.

Locations of visitors to this page


Из книги А. Н. Веселовского "Боккаччо, его среда и сверстники":
http://az.lib.ru/w/weselowskij_a_n/text_1915_00_bokk.shtml
http://az.lib.ru/w/weselowskij_a_n/text_1915_06_bokk.shtml
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

Posts from This Journal “дневник читателя” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments