paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

"Под куполом" Анастасии Богомоловой в челябинской галерее "OKNO"





В феврале исполнилось пять лет “Челябинскому метеориту”, ставшему, за неимением ничего другого, символом культурной жизни города, хотя над Чердачинском он просто пролетел, упав в озеро Чебаркуль.

В областном Краеведческом музее, по этому случаю, выставили часть болида – большого «каменного» тела чёрного цвета, который накрыли стеклянной витриной во избежание протечек земных влияний, хотя, при большой желании, посетители юбилейной экспозиции могут потрогать метеорит руками – если, конечно, наденут специальные белые перчатки.

Люди идут к «посланнику небес» косяками, чтобы загадать желание – область внезапно обрела сакральный объект, который и сравнить-то, кажется, не с чем.

И это нормальный такой, традиционалистский, подход к «явлениям материальной культуры», даже и внеземного происхождения, тогда как за спектр актуальных реакций взялась отвечать Анастасия Богомолова – самый интересный и перспективный местный представитель contemporary art’a, работающая в цифре с фотографией и объёмными объектами.

В галерее «OKNO», главном форпосте современного искусства в «столице Южного Урала», находящейся под боком подвальной части легендарного театра «Манекен» (самые яркие фоточки здесь - это рисунки в его буфете и фойе), Богомолова сделала выставку «Под куполом», составленную из трёх частей.

Самой насыщенной оказывается вводный ресёч, размещённый в простенке фойе между двумя автономными залами: здесь Анастасия разместила коллаж из результатов своих заочных исследований – вырезки из газет и журналов, сканы карт и нужных страниц, а также выписки и схемы, рассказывающие историю вторжения космических тел на территорию Чердачинской области.

Она внезапно оказывается весьма протяжённой и насчитывает восемь случаев, похожих на явление пятилетней давности – некоторые из падений сверху задокументированы в конце XIX века, несколько раз небесные тела нисходили на Южный Урал в ХХ веке.

Настя не спекулирует над датами и не навязывает связанного нарратива, просто констатирует традицию, которая и не думала прерываться; выводы каждый делает сам – Богомоловой гораздо интереснее другие аспекты природного явления: вписанность их в культурное самосознание региона, пощупать которую, всё-таки, невозможно.

В этом, кстати, явление болида чем-то напоминает деятельность современного художника, проводящего акции, после которых остаются многочисленные следы и документация.

Ну, или же не остаётся ничего, кроме устных свидетельств, так как провинциальное искусство – территория максимально разреженная и даже пустынная, не институциолизированная.

Как сделать инсталляцию о том, чего нет?
О том, что промелькнуло, прочертив след в атмосфере и исчезло в пучине озёрной?

Остался страх (моя мама до сих пор вздрагивает, вспоминая ослепительную вспышку за окном и то, как камин выдохнул в комнату пепел из своего остывшего зева, что позволяет женщине радоваться тому, что камин зажжён не был, иначе не миновать пожара) и фотографии следа в небе – разные снимки передают разные степени его насыщенности, так как он был настолько мощным и стойким, что долгое не хотел расходиться и висел, пуповиной, над городом; сам болид рассыпался на бессчётное количество фрагментов, за которыми чебаркульцы и гости Южноуральской столицы ходили как за грибами – чёрные крохи его до сих пор можно купить на рынке и в интернете, хотя никто не поручится за его достоверность.

Пришествие болида обросло самыми разными сказочками, игрушечного свойства, так как небесное тело никого не убило и ничего не взорвало (даже не подожгло), хотя и, силой взрывного удара, выбило массу окон по всей округе.

В одном из залов, в память об этом обстоятельстве, Богомолова выставила оконную раму, распластанную на полу, напротив светового квадрата, точно бы вывалившегося из надстроенного галерейного потолка.

Бытовые последствия чрезвычайного происшествия вышли самыми долгосрочными – из-за дыр в городском бюджете, некоторые окна (например, в многоэтажных подъездах) застеклили пару лет спустя, так что историю пришествия внеземного тела можно прочесть и как рассказ о местной бесхозяйственности.

Тем более, что, как я уже неоднократно говорил, явления современного искусства не бывают про что-то одно – обычно это набор симптомов, которые каждый способен развернуть в свой собственный сюжет.

Именно поэтому глупо описывать современные тексты, книги, фильмы, выставки с точки зрения содержания («про что»), единственное, что мы должны делать в эпоху после концептуализма и постмодернизма, это анализировать структуру («форму» и «как») – про архитектуру своих творений деятели contemporary art'a знают больше, чем про их смысл.

В другом зале Богомолова фантазирует как раз на темы формы и траектории болида, помещая в центре зала геометрически правильные скульптурные объекты – листы жести или же картона, покрытые «космическими раскрасками» и согнутые, точно бумажные самолётики или оригами, совмещены здесь с яркими мультипли на стенах: за пять лет Богомолова посетила все точки, связанные с падениями небесных тел, чтобы будто бы зафиксировать следы их падения или изменения, нанесённого ландшафту (сокрытого в нём), а, на самом деле, разыграть в этих точках чётко зафиксированные акции с применением перформансов и приёмов ланд-арта, созданных "под запись" - для эффектных, несколько сюрреальных фотографических пейзажей, легко отрываемых от основной выставочной темы.

То есть, рассматривать и тиражировать их можно вне какого бы то ни было контекста - у современных художников часто возникают сложности с материальными носителями, тем, что можно продавать - так вот большие фотографии здесь это именно то, что может быть предназначено для коммерческого тиражирования.

Название проекта вызывает то ли цирковые, то ли астрономические ассоциации (помнит ли, кроме меня, кто-то ещё планетарий, который размещался в Храме Александра Невского после шахматного клуба, но ещё до въезда в творение Померанцева органного зала?), хотя для меня выставка Богомоловой про судьбу актуального художника, траектория которого развивается на наших глазах (необязательно стремительно), чтобы исчезнуть за горизонтом (необязательно в холодных водах), оставив следы.

Глубоко символично, что почти сразу после открытия своего проекта, Настя написала в своем Инстаграме о переезде в Екатеринбург: у нашего "крупного и промышленного центра" собственная гордость и совершенно особенные отношения с актуальным искусством - оно здесь попросту не задерживается и след от него оказывается гораздо менее стойким, чем след болида пятилетней давности.

Опять же, большим смыслом нагружено, с моей точки зрения, то, что последнюю свою выставку в нашем городе Богомолова сделала про болид, а предпоследнюю - про "Бакал", концлагерь на территории посёлка нынешнего ЧМЗ: однажды Настя задумалась над правильной геометрией улиц посёлка в районе улицы Социалистической, где она и жила.

Стала копать документы и выяснила, что раньше здесь, на месте жилых домов, стояли бараки с арестованными советскими людьми "иностранного происхождения" - немцами, французами, итальянцами и тд.

Потрясенная этим обстоятельством, "молодая художница" сделала проект, который неплохо прозвучал на триеннале в московском "Гараже".
Болид и концлагерь - это именно то, что можно выделить из нашего культурного слоя на уровне символических обобщений. То, чем мы можем быть интересны городу и миру.
Но болид - это хотя бы прикольненько.























Мама пишет про метеорит по горячим следам (документ исторической важности): https://paslen.livejournal.com/1623183.html

Страничка проекта на сайте художницы: http://anastasiabogomolova.com/ru/under-the-dome

Мое интервью с А. Богомоловой про ее проект "Бакал": http://www.theartnewspaper.ru/posts/4156/


Locations of visitors to this page























Tags: Челябинск, выставки
Subscribe

Posts from This Journal “Челябинск” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments