paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Сборник рассказов и повестей Антонии С. Байетт "Призраки и художники" ("Иностранка", 2017)

Честно говоря, я опасался читать достаточно объёмный сборник рассказов Байетт, так как знаю её как любительницу приёма «текст в тексте»;
...Байетт любит вставлять в свои романы всяческие дивертисменты – причём, иногда это более чем уместно, как в эпохальной книге «Обладать», где Байетт моделирует корпус литературного наследия целого вымышленного поэта-викторианца.

Но вот вставные сказки, которые пишет главная героиня «Детской книги», последнего, на сегодняшний день, эпического текста Байетт, настолько утяжеляют чтение этой, и без того многосоставной книги, сплетённой из массы параллельных сюжетных линий, что едва ли не топят её.

Издатели поступили умнее. Три «сказочных» авторских сборника новелл и сказок они сложили в том «Чудеса и фантазии» (сюда входят пять сказок из «Джинн в бутылке из стекла «Соловьиный глаз», шесть рассказов про пламя и лёд «Духи стихий», а также «Чёрная книжка рассказов», состоящая ещё из пяти новелл), тогда как в том «Призраки и художники» поместили весь оставшийся «реализм» - авторскую подборку «Сахарное дело и другие рассказы», а также три новеллы «Историй с Матиссом».

Приступая, я решил, что «призраки» будут населять первую часть тома, вторая часть которого будет заверчена вокруг жизни Матисса, но был не прав – «Истории с Матиссом» связаны не с фигурой великого художника, но с обычными людьми, в поле зрения которых оказывается та или иная картина Анри М., по разному вплетённая в сюжет.

Обе части населены, в основном, женщинами, представляя самые разные ипостаси Антонии Байетт (сразу скажу, что самые интересные новеллы здесь – «В день смерти Э.М. Форстера» и «Художники» носят предельно автобиографический характер), даже если дело в тексте происходит в совершенно иной эпохе («В оправе пропасти» – ещё одна вариация на темы биографии очередного «поэта озёрной школы») или же в демонстративно экзотической стране («Сушёная ведьма» рассказывает историю жизни и смерти старушки-ворожеи откуда-то с островов Юго-восточной Азии).

Но зачем мне читать про боли старухи, колдующей тухлыми яйцами, или же про страхи пенсионерки, боящейся изнасилования на своих ежевечерних выгулах собачки («Разлито в воздухе»)?
Оказывается, что в максимально сюжетном тексте (новелле), важны не наррация с антуражем, но важно исполнение – «скольжение фигурного конька», школа, незримая для профана, та или иная писательская стратегия, среда авторских решений.

То есть, по сути, сугубо техническая задача (набор задач), которую хочется обозвать «шахматной».





В таких рассказах есть что-то от обязательной программы у фигуристов-одиночников: набор элементов, используемых в разных комбинациях и сочетаниях (их же, на самом-то деле, бесчисленное количество), призванных обязательно продемонстрировать класс художника, свободу его жонглирования плюс (бонусом) какие-то дополнительные, уже сугубо личностные особенности.

Рассказы Байетт весьма цветасты.

Писательница обожает длинные перечислительные ряды, не имеющие никакого функционального смысла, даже «по атмосфере», и без того переполненной антуражем.

Причём каждое существительное в этом избытке почти обязательно украшено определением, порой, не одним, из-за чего кажется, что действие новелл происходит возле осеннего витража, сквозь который проникают лучи яркого солнца…

…ну, или в колониальной лавке, забитой разноцветными специями, распространяющими то ли манкие, то ли слегка придурковатые ароматы…

…то ли в коробке с лоскутками и атласными лентами…

…а, может быть, в магазине пряжи и нитей, тканей, или же в ателье, предлагающем сочные, многоцветные коллекции…

Я хотел сделать пару выписок, чтобы показать разнообразие писательской палитры Байетт, постоянно злоупотребляющей избыточной колористикой (есть в ней что-то от прерафаэлитской тяги к перегруженности декором) и всяческими фактурами, но в «Призраках и художниках» россыпи драгоценных камней, прикидывающихся бижутерией (и наоборот) возникают на каждом втором развороте и стремятся к, что ли, объёмности передачи.

«Восторг в душе у миссис Смит не затихал. Для человека, обуреваемого страстью, всё вокруг летит стремительным зигзагом, будто разматывается из катушки полосатая лента: газеты, смазанный шрифт заголовков, Святой Иаков, плакаты с призывами помочь голодающим, выстроившиеся в витринах Джермин-стрит принадлежности мужского обихода, светозарные ботинки, вышитые домашние туфли из бархата, пёстрые рубашки, сырная лавка, источающая бодрый запах тлена, парфюмерный «Флорис», неуловимо-душистый, как мешочек-саше. А для уха – еле различимая барочная музыка на органе. Не то уголок цивилизации, не то выставка потребления. А вот и магазин ювелира Гримы. Этот нарочитый, богатый в своей примитивности фасад тут недалеко; к каркасу витрин привинчены как бы в случайном порядке грубые каменные плиты типа кремневых – получилось что-то вроде современных декораций, мрачных, тяжёлых, к старинной драме: «Царь Эдип», «Король Лир», «Макбет». А в просветах между суровых каменных плит – крошечные яркие витрины, выстланные алой лайкой, пурпурным шёлком, киноварным бархатом. Расставленные в изящном беспорядке украшения не блещут педантичной полировкой: золото и серебро скорее истёрто, будто камень или кость в волнах прибоя. Огромные, дикие, бугристые, сияющие жемчужины, огромный грушевидный опал, россыпь лунных камней, как брызги воды на золотой кольчуге, – эти примитивно-роскошные сокровища украшают диадемы и ожерелья, будто извлечённые из погребальной ладьи в Саттон-Ху или гробницы фараона, или Музея современного искусства…» («В день смерти Э. М. Форстера», перевод Д. Бузаджи)


Миссис Смит просто идёт по Лондону – в день, когда умер Э. М. Форстер, о чём она узнала из случайно увиденной газеты, сидя в кафе, она придумала сюжет своей первой книги, а всё остальное – зачем-то подробности и городские складки.

Порой избыток призван скрыть недостаточность или однообразие.
Ну, или что-то ещё более важное, о чём вслух и не скажешь.

Всё дело в том, что главная тема Байетт, особенно остро видимая в небольших (до тридцати страниц и, вообще-то, в основном, это короткие повести) текстах, это страх.

И главный – перед небытиём, победить который невозможно ничем (искусством, например) и никем (любовью), и масса второстепенных боязней, маскирующихся и маскирующих основной, зудящий и непреходящий сразу на всех уровнях – от онтологического до бытового.
«Главным предметом литературного творчества Джозефины был страх. Рациональный страх, иррациональный страх, огромный страх, подступающий скачками к юному существу, которому неуютно в большом мире… Любой писатель, как заметил Генри Джеймс, довольно рано находит предмет своего творчества и затем всю жизнь лишь подробно исследует, находя дополнительные грани. Стоит ли считать это общим правилом – неизвестно, однако оно определённо подходило к Джозефине Гамельн. Её излюбленным жанром была повесть, главным героем – молодой человек между отрочеством и поздним подростковым возрастом…» («Подменыш», перевод А. Псурцевой)


Страхи Байетт, о которых она почти никогда не говорит напрямую (табу) маркированы «призраками».
Или, если точнее, проницаемостью миров. Причём, в оба конца.

Иногда достаточно намёка на присутствие в жизни чего-то потустороннего, чтобы снять стресс, какой-нибудь сквознячок или, хотя бы, двусмысленность ситуации, которую можно развернуть в инфернальную сторону.

Ибо иначе страхи становятся непроходимыми. Навязчивыми и неизбывными.

Автор пытается от них отмахиваться «творчеством» и «искусством», позволяющим хотя бы отчасти выйти за рамки бытового дискурса: нестандартность творца ("художник" - это тот, кто боится) – ещё не гарантирует избавления от давления экзистенциального груза, но позволяет строить эффектные нарративные композиции.

Никто так не заинтересован в призраках как атеист.

Сказки Байетт – учебник воинственного безбожия, проверяющего себя на фоне разных стран и эпох.

Цвета и яркие лоскутки, россыпи бусинок и шелковых платков отвлекают и прикрывают буквальные скелеты в шкафу. Осознание того, что всех ожидает одна ночь, отсутствие даже нарочничной надежды на спасение.

Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments