paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

"Пенсия", роман Александра Ильянена. "Kolonna Publication", 2015

Незавершенные фрагменты (похожие на твиты или на записочки самому себе – вообще-то, Ильянен таким образом пишет на своей стене ВКонтакте и они взяты оттуда, с места и в карьер, без какого бы то ни было предуведомления –и точно также, самым случайным образом – оборваны на 666 странице) идут сплошняком без деления на части или даже главы, или, хотя бы на страницы, как древний пергамент или свиток

какие-то записочки короче (могут состоять из пары слов), какие-то длиннее, но, кстати, ближе к концу большинство из них увеличиваются до размера вполне фрагмента

чем ближе к нашему времени - тем они больше, "сохраннее", что логично

почти мозаика или же как на рисунках Дмитрия Леона, где отдельные чёрточки реальности проступают из белой пустоты листа
полнота передачи чужого мира невозможна

возможны только фрагменты

неполнота входит в правило восприятия

такие древнегреческие мраморы с отломанными частями

нам предлагается реконструкция в духе археологии гуманитарного знания; хроника превращённая в роман

так как даты отсутствуют, не пойми какой год, всё идёт сплошняком и из разных источников – цитаты, заметы горестного сердца, заготовки к многочисленными романам, которые никогда не будут написаны, языковые игры, каламбуры, обыгрывания на разных языках

многое запутано, зашифровано, сокрыто – чистая, незамутнённая суггестия, проект длиной в жизнь

Ильянен нашёл формулу бесконечного текста («завидуй молча»)

постоянная боевая готовность

идеальная форма травелога («додумай сам»): полнота непереносима на бумагу

наследник Ахматовой и Мандельштама – главных писателей советской античности

что-то дошло (но не всё) и в очень поломанном виде («прореженное»)

длинные, точно гекзаметр или александрийский стих, горизонтально вытянутые строчки с длинными, от ушей, ногами

как если Дворцовая площадь СПб построена на месте древнеримского амфитеатра






приём главное открыть – когда он есть, копировать легко: казалось бы, что всё так просто, но ты – это ты, а он – это он и “Пенсия” – скол конкретной личности

карта мiра

ближайший формальный аналог здесь – ещё более объёмные и дробные дневники Энди Уорхола

но текст Уорхола конечен, а Ильянена ещё нет

и тут такой ты думаешь, что всё-то тебе понятно по первым нескольким страницам, но нет же – в «Пенсии» едва ли не важнее всего именно погружение в толщу объёма и сами эти ощущения внутри

это как с сексом – пока на себе не испытаешь, не поймёшь про него самое главное, хотя всё можешь знать про секс в теории

при этом «Пенсия» (это важно) – книга обращённая в будущее

как любой дневник, впрочем

предполагает взгляд из ближайшего и отдалённого, особенно отдалённого, когда все реалии смешаются, а ухищрения и подтасовки (а так же смысл отдельных реалий и каламбуров сотрётся) станут окончательно непроницаемыми

хитрости Ильянена хочется назвать «милыми» («милый друг»)

античность тоже выглядит из будущего принципиально неполной

в этой обращённости в будущее – исторический оптимизм «Пенсии», которая не конец жизни (вышел чувак на пенсию и прозябает, окружая себя заслонками из фантазий и лингвистических игр), но самое её начало занятий собой

- и превращения в себя

бесконечный дневник, жонглирующий записями из разных слоев реальности и языка оказывается процессуальным текстом:

он включает читателя внутрь чужого процесса, жизненного и творческого

жизненного как творческого и творческого как жизненного

тут у Ильянена знак равенства

знак качества

свою бедность он преодолевает с помощью других людей (для того, чтобы «Пенсия» была интересной и разнообразной в ней постоянно должны происходить микрособытия общения и прогулок) да постоянного творчества

читатель не просто подключается к чужой процессуальности, но и влипает в свою, возникающую на глазах

это постоянное становление жизни и текста становится и твоим собственным событием

то, что я называю для себя «искус рукописности»

подобным образом на меня действует ещё и Пруст

начиная читать Пруста, впадает в пространство особой творческой насыщенности, которым с мной щедро делятся и которое хочется в себе всячески поддержать

например, начать писать в блокноты

от руки

хотя «Пенсия» – текст сугубо компьютерный, интернетный

цифровой: технология диктует форму, соотношение объёмов, режим редактуры

там же постоянно встречаются незакрытые скобки и кавычки, похожие на грустные смайлы

может быть, это они и есть

обаяние подлинника столь велико, что невозможно не подключиться

очень уж заразительна эта тяга к созданию из всего культурных ценностей, культурной ценности («милый друг»)

эти ощущения – шире обычного процесса чтения

шире того, что может дать литература, как раз в этом случае и становящаяся «всем прочим»

Ильянен – наш Пруст: память его становится орудием настоящем

Ильянен – наш Джойс: все его дни объединены под одной обложкой единым, дольше века длящимся днём, некоего всечеловека

вся пена дней

Ильянен – наш Кафка, плетущий паутину социальной детерминированности всех своих жестов

даже, казалось бы, сугубо физиологических («гусары, молчать»)

Ильянен – наш Беккет, идеально напоминающий Моллоя, который сидит в комнате-клетке и постоянно пишет, он пишет в Германию письма

волос твоих золото, Гретхен

волос твоих пепел, Рахиль

за это Моллою приносят хлеб и котлеты

за все эти записочки – как в «Осени патриарха» у Маркеса, как в «Герцоге» Беллоу, как у Сен-Сенагон в изголовье («вспомнить не всё»)

вместе с Димой Даниловым, Ильянен – это наш «новый роман», наша Натали Саррот, наш Мишель Бютор, Ж. Грак

"балкон в лесу"

наш Ильянен говорит по-французски («гусары, молчать»)

эта постоянная боевая готовность начать новый роман

синдром Пригова

поначалу мне хотелось все эти начала ненаписанных романов рассортировать по отдельным файлам, реконструировать замысел, пока не понял, что это совсем про другое

как и некоторые персонажи «Пенсии», внезапно оборачивающиеся дополнительными авторскими личинами («милый друг», «гусары, молчать», «вся пена дней»)

это ж ещё и мемуары, куда попадают все

и в самом начале все еще живы

даже Елена Шварц, Аркадий, Виктор Леонидович, Владик Монро, Каравайчук

пока не вычислил в каких годах действие происходит, казалось, что там и Пригов живой мелькает

но показалось, да («прореженное»)

и, тем не менее, Пригов и сейчас живее всех живых

Пригов и сейчас живёт и побеждает

его теория авторских масок, его сила «назначающего жеста»

общими, что ли, усилиями

Ван Гог заболел, рисуя миндальное дерево в цвету

важно – всё

всё – важно

всему можно подарить бессмертие, кроме себя самого

слово «культура» Ильянен советует переводить с французского как «духовность» («завидуй молча»)

«Записки у изголовья» для меня всегда были промежуточным звеном между «Застольными разговорами» Плутарха и «Опытами» Монтеня

промежуточная литература как промежуточное звено

Лидия Яковлевна Гинзбург в «Пенсии», кажется, не упоминается

очень не хватает указателя упомянутых имён и процитированных текстов

некоторые из них Ильянен намеренно неверно атрибутирует (у книги три корректора и один редактор)

обрывается «Пенсия» так же внезапно на полуслове (прогулка на кладбище), как и начинается

у могилы Баратынского

в день его рождения (значит, летом)

с Таней Рауш, впрочем, названной "весенним ангелом"

на кладбище всегда хорошая погода

«ранней весной, на кладбище, когда всё кажется позади, я вновь ощутил прилив влюблённости» (136)

жаль, что Саша закрыл ВКонтакте свою ленту

непонятно куда «Пенсия» эволюционирует и будет ли второй том

думаю, дождёмся

чтобы «война» окончательно уступила место «мiру» («прореженное», «завидуй молча», «милый друг», «гусары, молчать»)

чтобы можно было гадать на ещё большем объёме

вот сейчас, открыл наугад – 294 страница: «на роль Энди Уорхолла решил пригласить Стаса Снытко"

«Уорхол» написан с двумя «л»

«как будто пишу на улице Кр(асивых) фонарей. В стеклянной будке. И ходят туристы, в основном, и смотрят как я голый сижу и пишу» (147)

Моллой не устал

давно не получал такого кайфа от современной русской литры

«Чтобы почувствовать себя человеком прошёл через триумфальную арку» (143)

Locations of visitors to this page


А. Ильянен "Le Quai des Convalescents": https://paslen.livejournal.com/1230482.html

Tags: дневник читателя, дневники, проза
Subscribe

Posts from This Journal “дневник читателя” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments