paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

От каналов к каналам или 17 лет спустя

А это - уже совсем другой город, из иной оперы (каналы не в счёт), данный для того, чтобы замерить масштаб и особенности существования итальянских городов – здесь же совершенно особая жизнь, которую хочется назвать пост-трезвость.

Это становится сразу понятным, только выходишь из самолёта. Здесь вам равнина, здесь климат иной («Голландия есть плоская страна, переходящая в конечном счете в море, которое и есть, в конечном счете, Голландия.…») – резкость оптики подкручивается сама собой, итальянское сфумато сползает, как последняя позолота, уступая место чему?
Иному градусу радости и сытости сырости, внутри которой зашит «глубокий обморок вселенной».

Вот те же каналы, в отличие от венецианских, не создают препятствия, но помогают ориентироваться в саду разбегающихся тропок. Их тут далеко видно, причём во все стороны света, как если поверх голов смотришь.

Они не сшивают город, но разваливают его, разваленный, на ломти. Улица становится более подробной: она уже не вживлена в какой-то дополнительный контекст, но является сама собой, хотя, разумеется, и состоит из старинных домиков в два-три оконца.

Мне повезло (спасибо Глебу и Кате) жить мордой в канал, когда окна выходят на воду и с первого этажа можно спуститься в маленький секретный садик, упирающийся в окна жилой баржи напротив.

Штор нет, появляется возможность изучить жизнь соседей – семейной пары в возрасте (на соседней барже, если против течения, живёт молодая семейная пара, они любят ходить голыми). На другой стороне канала – мексиканский ресторан.

Сначала на воде появляются уточки, затем проплывают лебеди. Зелёный попугай сидит на дорожном указателе.
Необычный, конечно, опыт: вода разносит звуки по округе (особенно достаётся колоколам на башне, вписанной в перспективу – до неё идти минут пять, но звуковые чётки она перебирает практически под ухом), слышны шины велосипедистов, сворачивающих возле моста налево.

Соседка разговорилась с соседкой. Проехала машина, чиркнув фарами по извёстке в комнате, вновь стало тихо, но не темно – фонари погаснут, когда рассветёт.





Кажется, что всё время идёт дождь, хотя идёт он не всегда, но время от времени.
Да, кстати, время тут совершенно иное – округлое, белёсое, похожее на букву «о», плавающую на поверхности кипячёного молока.

Но даже если с неба не капает, в воздухе висит то ли взвесь, то ли морось, как если город не может прочистить носоглотку и в пазухах каналов у него скапливается медленная и равномерная непроходимость.

Здесь в каждом втором квартале должен быть кинотеатр повторного фильма, которые крутят по старинке – с огромных бобин, но, вместо этого, постоянно, особенно когда стемнеет, снуют велосипедисты – какая-то новая антропологическая модель - шмели, заводящие шашни внутри плоских и больших городов.

В них есть нечто от летних насекомых, жителей цветочных полян, разносящих по улицам пыльцу на своих шинах – так активно они снуют в разные стороны, полируя поверхность.
Я бы сказал, что велосипедисты похожи на кузнечиков (те, особенно, что едут с большим кузовом впереди), но гаснет краткий день и все они включают механические цикады и фонари, превращаясь в придорожных светлячков.

Жизнь в продвинутом городе усложняется в геометрической прогрессии, даже если он максимально комфортно устроен –постоянно возникают новые обстоятельства, меньшинства, делением, распадаются на ещё более локальные подвиды; у кофешопов задумчивые люди смотрят, не отрываясь на воду. Вероятно, гипнотизируют.

Учитывать следует уже не только трамваи и автомобили, которые имеют в Амстердаме совершенно кроткий нрав, направление ветра и пеших прогулок, но, так же и разнузданных жертв урбанистов, возомнивших себя королями городских пространств. Ведущих себя нахраписто, точно в Стамбуле полвека назад.

И если бы я захотел жениться в Голландии, мне пришлось бы долго искать подругу: женщины здесь высоки как налоги; вблизи кажутся и вовсе заоблачными. Конопатыми, ухоженными до космического одиночества. Точно они - скульптуры в музее, из тёмного зала, куда никто не заглянет.

Если в Италии можно было постараться и захватить власть в невидимом городе, совпадающим очертаниями и границами своими с настоящим, хотя бы на один день (или сколько там у меня было отведено на его завоевание), то масштаб Амстердама – уже не страна, но вселенная.

Или даже система непересекающихся вселенных, разномастных порталов, выросших (или вросших) на разных уровнях нереальности, на противоположных концах агрегатных состояний и даже времён года, идущих то через запятую, а то - через тире каналов и знаки Азбуки Морзе.

Никогда не будет твоим, даже если переехать сюда и прописаться, купить недвижимость, обрасти знакомцами и обязательствами – адамово яблоко Амстердама состоит из нутряной ледышки и хотя он всем корпусом развёрнут, вроде бы, к людям, каждый канал точно упакован в отдельную крафтовую бумагу, точно это хендмейдовские тянучки.

Конечно, мне бы хотелось сравнить каналы с багетами (из-за их протяжённости) или с пирожными (из-за слоистости), но эти метафоры будут уже нарочиты.

Амстердам временно недоступен, благодаря тому, что я попал на его кисейные берега: лица к лицу не увидать, можно только пройтись своими муравьиными тропами по его крафтовым бокам. Что значит – пользоваться только самыми простыми и доступными опциями туристического набора – вокзал-аэропорт-вокзал, улицы, кафе, магазины, музеи, макдоналдс.

Без глубинного проникновения: сил уже так мало, что сам начинаешь превращаться в загадочный город, куда не войти, не выйти – дальше только если почувствовать себя точкой на карте.
Ну, или картой, как это бывает, если во сне превращаешься в схему.

Мне важно отстраниться от того, что было, задать ещё одну раму отчуждения (оно же сравнение), так лучше понятно где был и что делал. Есть блуд труда и он у нас в крови, поэтому и дороги я выбираю соответствующие: в помощь капитальному труду.
Так странно: 17 лет назад, когда я был тут на Миллениум, площадь Дам ремонтировалась и украшалась столбами под Бранкузи, теперь их нет. Сколько же они простояли? В каждой стране - свой Собянин, только в государстве победившего дизайна это не коррупция, но как-то иначе называется. Мода, тенденция, инфлюэнца.

Проехала машина, прочертила ещё один набор иероглифов на белёном потолке. Чайка выкрикнула спазм гласных, точно пожарная сирена, и погасла, лампочка-дочка.


Locations of visitors to this page
Tags: Амстердам, город
Subscribe

  • Что такое одиночество?

    Когда следишь, как смыливается мыло Когда выходные переносятся тяжелее, чем будни Когда возрастает значение прошлого, воспоминаний Когда…

  • Дневник читателя. Т. Манн "Волшебная гора" (4)

    « солнечное утро» на Яндекс.Фотках Если я в своих расчётах и ошибся то не на много – Ганс Касторп сталкивается со своей первой смертью не в…

  • Выписки из V главы "Волшебной горы" Т. Манна

    Сеттембрини Касторпу: « Весною в Барселоне было созвано торжественное общее собрание Союза – вам известно, что этот город славится особым…

  • Дневник читателя. Т. Манн. Волшебная гора (3)

    « узор отточенный и мелкий» на Яндекс.Фотках 1. Рама, о которой я писал вчера, делает всё отмеченное текстом (и в тексте) наполненным…

  • Дневник читателя. Т. Манн "Волшебная гора"(2)

    Как обещал, про раму. Она является следствием негласного договора между пишущим и потребляющим о смысле: всё сделанное, де, разумно и обязательно…

  • Волшебная нора

    « Лето, стёртое в кровь» на Яндекс.Фотках Всё-таки, как интересно работает подсознанка, опережает события своим раскладом, подстраивается сама…

  • Дневник читателя. "Волшебная гора" Т. Манна (1)

    Мне, конечно, сразу показалось, что я разгадал текст и Ганс Касторп обречён во-первых, на раннюю смерть в рамках романа, во-вторых, на чужую смерть…

  • Дело о читателе

    "Вчера купила в магазине за 32 рубля книгу Дмитрия Бавильского "Ангелы на первом месте". Должна признать, ни одного потраченного рубля я не…

  • Пролог к "Едокам"

    Открывая старую дискету, ты, словно бы, получаешь привет из прошлого. Словно бы вылавливаешь бутылку, которую когда-то кинул в море, словно бы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments

  • Что такое одиночество?

    Когда следишь, как смыливается мыло Когда выходные переносятся тяжелее, чем будни Когда возрастает значение прошлого, воспоминаний Когда…

  • Дневник читателя. Т. Манн "Волшебная гора" (4)

    « солнечное утро» на Яндекс.Фотках Если я в своих расчётах и ошибся то не на много – Ганс Касторп сталкивается со своей первой смертью не в…

  • Выписки из V главы "Волшебной горы" Т. Манна

    Сеттембрини Касторпу: « Весною в Барселоне было созвано торжественное общее собрание Союза – вам известно, что этот город славится особым…

  • Дневник читателя. Т. Манн. Волшебная гора (3)

    « узор отточенный и мелкий» на Яндекс.Фотках 1. Рама, о которой я писал вчера, делает всё отмеченное текстом (и в тексте) наполненным…

  • Дневник читателя. Т. Манн "Волшебная гора"(2)

    Как обещал, про раму. Она является следствием негласного договора между пишущим и потребляющим о смысле: всё сделанное, де, разумно и обязательно…

  • Волшебная нора

    « Лето, стёртое в кровь» на Яндекс.Фотках Всё-таки, как интересно работает подсознанка, опережает события своим раскладом, подстраивается сама…

  • Дневник читателя. "Волшебная гора" Т. Манна (1)

    Мне, конечно, сразу показалось, что я разгадал текст и Ганс Касторп обречён во-первых, на раннюю смерть в рамках романа, во-вторых, на чужую смерть…

  • Дело о читателе

    "Вчера купила в магазине за 32 рубля книгу Дмитрия Бавильского "Ангелы на первом месте". Должна признать, ни одного потраченного рубля я не…

  • Пролог к "Едокам"

    Открывая старую дискету, ты, словно бы, получаешь привет из прошлого. Словно бы вылавливаешь бутылку, которую когда-то кинул в море, словно бы…