paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Очень одинокий петух и самолёт возле самой линии горизонта (поэтому никакая камера его не берёт)

У нас завелся петух. Точнее, у соседей, но не которые рядом с нами, а через участок – у омоновца, что значительно усложняет логистику его гонений: петух повадился лазать к нам клевать помидоры и наводить шурум-бурум в теплице.

А еще он метит территорию говном с вишневыми косточками, да заполошно кукарекает, начиная с четырех утра. Теперь я понял, что такое «до третьих петухов», впрочем, как и до вторых, и до первых тоже.

Сначала мы все умилялись, так как один хриплый, как бы срывающийся голос сделал конец нашего лета – сразу атмосферка деревенского пленэра проступила, соцреалистические ассоциации, намёки на экологию загородного личного хозяйства…

…но вскоре положительные эмоции уступили место праведному гневу и гонениям, так как петух перелезает через узоры забора в самых разных местах – то с юга за домом, где его не видно, то с милого севера, там, где вишнёвый ряд.

Петух глуп и демонстративен. И, оттого, шумлив – прежде чем нарушить границу, он начинает возмущённо курлыкать, словно бы заводя себя на преступное деяние, хлопает крыльями, подбадриваясь и раздухоряясь, из-за чего его становится слышно.

Кто-то из нас хватает черенок от граблей, который превратился в палку после того, как я бил ими по металлическому забору, извлекая из него гул, отпугивающий петуха на место его постоянной дислокации и начинает бегать за ним.
Петух вёрткий и быстрый, а мы гуманны и неповоротливы.

Петух всегда успевает убежать или спрятаться в зарослях малины, куда летнему человеку уже не пробраться и откуда, тайными ходами среди корней, ему можно вылезть на соседний участок, где клевать совершенно нечего (картошка еще не поспела, а яблоки его, видимо, не интересуют) чтобы убраться восвояси.

Когда было ещё тепло (до Ильина дня) я выкуривал петуха из малины, выливая внутрь зелени ведро воды из нашей садовой бадьи. Тогда петух пулей вылетает из убежища и бежит к чёрной смородине, где у него лаз.

– Хорошо бы петуху насыпать отравленных таблеточек – предложил однажды Данель, в травле, впрочем, не участвующий, ему некогда. Ну, просто человек высказал размышление вслух и пошёл дальше бумажные кораблики строить.





Я почему-то уверен, что когда я вернусь на АМЗ зимой, петуха уже не будет. Мы терпим его как временное явление и плевок местного колорита, так как петух непонятно откуда взялся: он же совершенно один. Кур омоновец не держит, да и какие куры, если он автомобили ремонтирует?

Петух у него самозавёлся и поначалу мама даже не могла понять чей он и откуда к нам ходит. Я предположил, что петух сбежал с картины Карлсона, который живёт на крыше.
Помните?

«На большом, совершенно чистом листе в нижнем углу был нарисован крохотный красный петушок.
- Картина называется: «Очень одинокий петух», - объяснил Карлсон. 
Малыш посмотрел на этого крошечного петушка. А ведь Карлсон говорил о тысячах картин, на которых изображены всевозможные петухи, и всё это, оказывается, свелось к одной красненькой, петухообразной козявке! - Это «Очень одинокий петух» создан лучшим в мире рисовальщиком петухов, - продолжал Карлсон, и голос его дрогнул. 
- Ах, до чего эта картина прекрасна и печальна!.. Но нет, я не стану сейчас плакать, потому что от слёз поднимается температура… - Карлсон откинулся на подушку и схватился за голову. - Ты собирался стать мне родной матерью, ну так действуй, - простонал он
…»

Но мои культурные ассоциации восторга в нашей семье не вызвали – очень уж попорченных помидор жалко. Хотя, конечно, Лена любит называть Даню Малышом, а Мику – Карлсоном.
Несмотря на то, что Мике нет ещё и года, основательностью своей повадки он, порой, кажется старше хрупкого и подвижного Даньки.

Мика интересно отличается от старшего брата и старшей сестры. Они все у нас разные, точно у каждого из них – свой жанр, своя номинация, своя сторона узнаваемых родовых черт. Точно они поделили их поровну, не наступая друг другу на пятки.

Мики нет год, но недавно он начал говорить. Правда, пока на своём языке, который понимает только Даня. Он нам и переводит про желание Микаэля превратиться то в самолёт, а то и в ракету.
В знак согласия Мика только хлопает ресницами и улыбается. На нашу суету с петухом он смотрит сверху вниз. Снисходительно.


Ну, или ползет в сторону взрослых – несмотря на всю свою самостоятельность, Мика любит тусить вместе со всеми: социальный темперамент у него выражен так же ярко, как артистизм у Даниэля или легкая, рассеянная меланхолия у Полины.

Начиная говорить, Мика не может уже остановиться. Глоссолалит без конца и без края, не просто твёрдо зная своё место в этом мире, но уже вовсю пытаясь его отстаивать.
Демонстративно выплевывает соску из рта и начинает вещать.

Даня намного мягче, хотя и ему уступать ещё трудно. Тут нас отправили в аптеку и мы долго спорили каким путём нам идти – в сторону Германтов или же, всё-таки, Свана.

Так как по Даниным представлениям, кто имеет палочку и свисток – тот и главный, пошли мы в сторону Свана, как я и предлагал, так как там дорога удобнее и без ухабов, на которых коляска с Мики опасно заваливается над непросыхающей лужей.

У Дани не оказалось с собой свистка, хотя он и пытался свистеть, не боясь потерять все свои деньги, а в качестве палочки подобрал на дороге первую попавшуюся ветку. Но она была мала, неубедительна и Даня, прислушивающийся к доводам рассудка, всё-таки, уступил.

При том, что у меня не было ни палочки, ни свистка, но это же только коварные взрослые знают, что лучший способ защиты это нападение и если ты хочешь отвлечь внимание от себя, нужно заставить оправдываться или доказывать свою правоту другого.

Меня этому мой самый первый редактор научил – таков был его основной принцип работы с авторами, которым он говорил: "Ну, что вы нам предложите?" А дальше только щурился.

В его детстве мне нравится именно это умение жить поверх обстоятельств – в том числе, мимо родственников, природы, погоды и времени года. То ли в ожидании Рождества, то ли в предвкушении волшебства, когда можно не замечать всё, что не хочется замечать, заполняя собой мир целиком. Полностью.

– Мертинил и каронал,
А нас ветер укачал…

Я пытаюсь убаюкивать Мику, зарифмовывая названия лекарств, чтобы не забыть.
Даня повторяет за мной, точно понимает о чём это я. Для него мы идём по улице Железной слишком медленно, он ещё успевает носиться туда-сюда и собрать какие-то камешки, залезать в лужи, срывать одуванчики, в общем, живёт полноценной мальчишечьей жизнью, постоянно рискуя упасть в какую-нибудь дорожную грязь, которую я тактично объезжаю.

– Шатаешься как пьяный, Даня, это же опасно.

– Дима, что такое пьяный?

Считается, что у Дани – возраст почемучки, однако некоторые его вопросы ставят меня в тупик.
Они даже не про разницу культур, но о чём-то большем – цивилизационном разрыве, который уже ни за что не преодолеть.

Вот как объяснить маленькому человеку, что такое пьянство, пьяный, выпивка, если он сам этого не знает? С чего начать?
Понимаешь, Данечка, это вот как ты, когда смотришь мультики запойно, без конца и без края?

Раньше мне казалось, что мы рождаемся с чётким пониманием что такое пьянка и почему она так плоха. Именно поэтому нам потом не нужно объяснять, что такое наркомания и другие порочные явления – словно они, подобно первородному греху, изначально заложены в каждом русском человеке. Но с помощью Дани я понимаю, что это не так.

На улице Мика молчит. Слушает наши разговоры. Наше бытие совместно. Мика не чувствует себя одиноким, он тоже постоянно занят собственными делами, ему, деловому парнише, некогда.
Мертинил и Коронал его не усыпили, не доконали, так что он почти целиком здесь, с нами.

Растопырив ладошку, Мика словно бы принимается пересчитывать свои пальцы, умея считать пока до одного. Вот и хватается за указательный как за указку, долго рассматривает его, словно бы в первый раз видит.
А вдруг и вправду в первый?

Потом Мика подпирает свой маленький подбородок маленьким кулачком – совсем как Дмитрий Сергеевич Лихачёв, размышляющих о судьбах России, «о добром», «о русском».

Потом Мика положил себе ногу на ногу, похлопывая пятерней по коленке.

Соску он то вынимал и чуть ли не выкидывал из коляски, как самое что ни на есть унизительное обстоятельство, но вновь находил, не глядя, одним ловким движением, вставлял её обратно в рот.

Махал всем встречным-поперечным, как член Политбюро ЦК КПСС, стоящий на мавзолее. Если, конечно, замечал случайных попутчиков.

А то демонстративно чихал – всем лицом своим и всем своим маленьким телом.

От нечего делать, мы зашли на поселковый стадион и сделали пару кругов вокруг поля. Футболисты из местной секции разделились на две команды – видимо, чтобы отличаться от соперников, некоторые из них сняли майки.

Команда раздетых, кстати, проиграла. Ну, или некстати – просто они не столько играли, сколько несли себя, позируя незримым фотокорреспондентам.
Не то, чтобы мы за кого-то болели, просто видели краем глаза логику битвы. Футболисты очень кричали, а Мика с Даней ещё и крайне любопытны.

День выдался славный, жаркий на солнце и прохладный в тени – августовское тепло дыряво как последняя затяжка перед фильтром, когда табак закончился, а курить всё ещё хочется, не накурился, вот мы и гуляли, пока мама и бабушка спокойно занимались делами по дому.

Помимо футбола мы с маленьким Буддой и Даней видели на стадионе йогов – они занимались в стороне от поля под пыльным деревом, отгоняя комаров в позе лотоса.

Мы тоже отгоняли комаров, причём с переменным успехом. Это лето выдалось необычным по погоде, из ряда вон выходящим, но количества и качества комаров (грибов, яблок, томатов на кустах и обилия ягод) это совсем не коснулось.

Ещё мы видели лошадку на улице Стобовой, к которой нас целенаправленно Даня привёл по направлению к Германтам.

Видели кошку, меньше собственной тени.

Видели собачку, с лёгкостью перемахнувшую через забор.

Видели, как медленно поспевает малина.

Возле банка, видели немцев, пьющих пиво.

Видели «Заслуженного ав-ав-ав Российской Федерации» с драным хвостом и родинкой на носу.

Видели глухарей, токующих непонятно о чём.

Видели грузовик фирмы «Карма» с её логотипом на боку.

Видели рекламу фирмы «Чадолюбие».

Видели мальву, вымахавшую в два человеческих роста, и продолжающую пасти.

Продирались сквозь заросли лебеды и конопли в человеческий рост.

Видели видение восточного базара с верблюдами и шёлком, струившимся возле торговцев сладкими помидорами.

Видели бриллианты в пыли и первые три звезды на небе.

Наблюдали за облаками, радикально менявшими погоду.

Видели мужика в зимней шапке на остановке «Больница».

Видели пыль, поднимающуюся посреди улицы с таким азартом, точно из неё сейчас должен образоваться песчаный человек.

Видели пустой посёлок и пустую аптеку.

Купили лекарства и витаминок Дане.

Видели дым. «Мне нравится этот злой запах», сказал Даня.

Возле дома, завернув на Печерскую, видели Броню – нашу кошку, которая иногда сопровождает нас в прогулках, пока ей не скажешь, чтобы шла домой, она будет идти, не отставая от коляски ни на шаг.

Видели Полю, уткнувшуюся в айфон.

Видели бабу Нину с секатором в палисаднике среди цветов.

Видели деда Вову, вышедшего в отпуск и греющегося на солнышке.

Видели Лену с черенком от граблей – по тому, как быстро и целенаправленно Лена исчезла за домом, она гоняла петуха.

Самого петуха мы не видели, только слышали.
Судя по крикам, это очень одинокий петух.

Зато видели реактивные самолёты, постоянно летающие над посёлком как на картинах Дайнеки.

Но издали они такие маленькие, что их никакая камера не берёт.

Locations of visitors to this page


Tags: АМЗ, дни
Subscribe

Posts from This Journal “дни” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments