paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Оргия толерантности в глухонемых "Глухарях". Повсеместный Шабат и кактус вместо роз и репейника

Зуб у Мики вылез (первый сверху, а не внизу, рядом с передними, как я ждал), температура прошла и мы поехали, взяв с собой Даню, на спортивную площадку.
Ближайшая к нам – в квартале «Глухарей», где три дома, треугольником поставленные на задах «глухонемой фабрики», ещё с советских времен населялись активно жестикулирующими людьми.

Их теперь, правда, поубавилось (к тому же, фабрику давным-давно закрыли, теперь в ней фитнес-центр, шиномонтаж и две кондитерские), хотя, когда идёшь в «Магнит» или возвращаешься из города на маршрутке и идёшь мимо тихих девятиэтажек, на лавочках возле их подъездов всегда тусуются молчаливые люди, экономно машущие руками и перебирающие пальцами незримую азбуку.

Из-за чего я и начал готовить Даню заранее, мол, видишь, три бабы стоят и руками шевелят, точно ветер деревьям листья перебирает? Так вот это они разговаривают так, потому что друг друга не слышат, а если слышат, то ничего громко сказать не могут – рот у них иначе, не так, как у нас с тобой, Данечка, устроен.
И, вообще, все люди разные, у кого-то и рот набок (тут Даня ухмыляется, так как мой рот у него отдельный интерес вызывает, однажды, разозлившись, он выкрикнул мне, что если я буду себя плохо вести, то у меня рот вообще исчезнет и даже кривого рта не останется), а у кого-то щи пустые – всё зависит от климата, культуры и религии.

Эти темы мы с Полиной подробно в прошлом году разбирали, когда я её попросил объяснить в чём разница между Израилем и Россией, так как по её Инстаграму особой разницы не заметно.
Между тем, не так уж и много подруг Полины могут похвастаться, что были в России, тем более, на Урале.

– Так что это твой эксклюзив, которым ты могла бы пользоваться, то есть хвалиться и привлекать чужое внимание…

После этого Полина вывесила с Инстаграме видео с проливным дождём, чёрным небом, затянутым тучами, поверх которых она нацепила хэштэг «+15» и рожицу с преувеличенными глазами-блюдцами, а так же задумалась о том, что в России очень много темной одежды и совсем мало велосипедистов.

Сегодня, когда после грозы, всей толпой (даже Даня оторвался от мультиков, чтобы помогать толкать коляску с Микой) ходили в аптеку, Поля боялась не успеть к закрытию, ведь пятница, вечер, Шабат на носу!



Братья и сестры

И, действительно, среднеазиатские лоточники, к которым мы зачастили за сахарными помидорами, сворачивали торговлю, так что направление Посиной мысли было понятным.
Однако, «ложные друзья переводчика», основанные на ложном фундаменте, приводят к неправильным выводам.

Так вышло, что на том же самом месте, где, с неделю назад, я рассказывал Поле как СССР строил коммунизм (салон красоты «АМЗонка», что напротив остановки сороковой маршрутки), сегодня, начиная с Авраама и Сары (а потом даже и раньше – с сотворения мира) объяснять, чем религии отличаются друг от друга. Ну, да, примерно так же как климаты.
Пося, конечно, верила, но с большим трудом. То, что Шабат есть только в одной стране мира стало для неё фундаментальным открытием. Я сужу об этом по её финальному вопросу, который был для неё последним шажком в бездну.

– Значит и в Америке Шабата тоже нет?

Америка в их семье занимает особое место – в ней познакомились папа и мама, в Америку уехали прабабушка и прадедушка, наконец, в Америку достаточно часто ездят то дедушка, то папа, из-за чего, по всей вероятности, она автоматически представляется плавным продолжением Рамат-Гана.

Братья и сестры

Пока мы шли с Микаэлем и Данелем на спортплощадку, Даня крутил в руках двух транформеров, демонстрируя как из роботов они превращаются в автомобили. Пущей сохранности ради, он упрятал их на днище коляски, так как детская площадка – место непредсказуемое и мало ли что. Ну, и слушал меня про глухонемых.

Они его совершенно не заинтересовали, хотя когда я указал на женщин, вопивших руками, он, вероятно, из вежливости, проследил за моим взглядом. Но что ему Гекуба, когда рядом – сложносочинённая горка, плавно переходящая в мостик, качающийся под ногами, который заканчивается трубой и скобами, по которым можно спускаться, подобно скалолазу.

Многофункциональные (и явно весьма дорогие) брусья, турники и прочие снаряды, образующие квазиволшебное царство на подшипниках да пружинах, влечёт Даню с неодолимой силой, заставляющей мгновенно забывать обо всём. Тем более, что по мосткам двухэтажной конструкции с лазательным канатом посредине, одиноко колбасится его приблизительный погодка по имени, как выяснилось, Коля.

Для сложных дипломатических переговоров с белобрысым Колей, Даня извлекает из коляски двух прекрасных трансформеров и, зажав из в кулачках, лезет на палати.
Сближение с Колей мгновенно, рыбак рыбака видит издалека и вот, не прошло и минуты, мальчики выясняют во что будут играть.

Коля корректно интересуется трансформерами, однако, Даня великодушно не замечает его интереса. Мгновенно спустившись с горки, он коршуном бросается ко коляске Мики и ныкает в ней игрушки.

Да, теперь он полностью безоружен, забрало его открыто – так он показывает Коле, что готов общаться с ним на равных. Ну, и трансофремеры будут заодно сохраннее: перед тем, как вновь забраться на шаткие мостки второго этажа, где его с нетерпением поджидает Коля, на какую-то долю мгновения Даня выходит из своего детского психоделического транса и бросает мне взгляд со значением: брата, мол, мне сбереги!

На Полину-то какая надежда? Полина живет лицом в телефон, часами не отрываясь от переписки.
Температура у Мики прошла, он выздоровел и поправился, а вот Пося, похоже, пропала в любовных томлениях, так как постоянные коллективные созвоны с подружками, в конечном счёте, свелись к диалогу с молодым человеком, видимо, предложившим Посе дружбу.

Лена пару дней назад рассказывала, что у Поли есть несколько компаний, не пересекающихся между собой, однако, самая близкая и, что ли, личная состоит из «мальчиков и девочек из хороших семей», воспитанных и не наглых (для Израиля весьма понятная и актуальная дефиниция), пока что начисто лишённых личного интереса.
Ну, то есть, дружат они этим летом всей кучей, ещё не разбиваясь на пары и не перебирая валентностей внутри своего микросообщества.

Но этой поре, похоже, пришёл конец, так как коммуникации последних дней сводятся, в основном, только с одним мальчиком, который встречает Посин рассвет смской: «Как спалось, душа моя, жизнь моя?» Это Лена нам перевела одну смску на русский, так как со своими друзьями и подругами Пося гортанит на иврите. Чаты, соответственно, тоже уральской общественности недоступны.

Да и она, эта общественность, если совсем уж между нами, какими-то другими делами занята. Ей не до страданий «юного Вертера», превратившего Полю в безмолвную тень с измученным, подсвеченным лицом.
В полубезумную Офелию, так как, конечно же, зависимость от гаджетов похоже на наркоманию и на болезнь, с которой мы совершенно не умеем бороться. Дивный, новый мир Оруэлла и Хаксли наступает на нас, растерянных и безоружных.

Пося сидит на лавочке в стороне и делает вид, что скучает. Но её мессинджеры предательски постукивают и позванивают из-за регулярно приходящих сообщений, которые Пося прочитывает с мнимой оттяжечкой – через паузу. Чтобы не заподозрили.
Вид у Поси окончательно рассеянный, она не с нами и не здесь. Она где-то и у неё всё ещё совсем впереди.
Даня тоже времени даром не теряет. Тем более, что Коля успел сбегать к маме и взять у неё двух солдатиков странной, явно инопланетной формы.
Теперь перевес и численное преимущество, которых Данька демонстративно старается не замечать, на его белобрысой стороне.

К тому же, Коля настойчиво и ни с того, ни с сего, продвигает тезис о том, что вот дома-то у него полно всяческих автоматов, которые он только из-за природной несобранности, оставил в комнате, а не взял с собой на прогулку.

Но Даню на мякине не проведёшь – он уже понимает, что два странных инопланетных солдатика, взятых у мамы вместе с клубком репейных колючек (зачем-то они ему очень нужны) не равны всяческим автоматам.
Поэтому Даня настойчиво (но без сильного нажима – он же, всё-таки культурный мальчик из хорошей семьи), как заведённый уточняет.

– Какие автоматы? Какие автоматы? Какие автоматы?

Но Коля тоже не дурак, а опытный переговорщик, поэтому тоже повторяет по кругу.

– Разные. Разные. Разные.

– Но почему ты их не взял с собой?

– Дома оставил, так надо.

И это "так надо" идеально натыкается на постоянное Данькино "потому что" (его любимый ответ на любой вопрос, выражающий удивление перед принципиально непознаваемым миром).

Так они и лазят друг за дружкой по искусственным лианам, пока Коле не надоедают солдатики и он не относит их обратно к маме, оставив себе только клубок репейных головок, что, в принципе, логично – инопланетные солдатики и репей выглядят очень разномастно и принадлежат к разным игровым и дискурсивным полям, тут уж или-или.

Только Даня отказывается понимать зачем им репей вместо автоматов или, на худой конец, инопланетных пришельцев, поэтому он прямо и нелицеприятно уточняет у Николая зачем тому нужен этот кактус.

На что Николай, вместе с мамой начинает смеяться и кричать на всю Ивановскую (точнее, Столбовую и Железную), что это никакой не кактус, а лопух.
Точнее, его производные, но Даня настаивает на том, что это кактус – и Коля соглашается, так как больше всего он хочет поиграть с Даней в какую-нибудь игру.
Даня весьма деловито уточняет в какую именно.

– Давай в призраков играть?

Тут слегка ширококостный Коля начинает бегать между горок и качелей с подвываниями и кидаться в Даню фрагментами лопуха (он же репейник)в демонстрационном режиме призрак-light, на что Данель отвечает решительным отказом.

– Ну, давай, ты будешь рыцарем, который ничего не боится, кроме призрака и приведения?

Тут Коля снова начав завывать и бегать за Даней вокруг песочницы, но, положа руку на сердце, делал он это не слишком убедительно – для инфернального посланца потусторонних миров он был слишком материальный и весь какой-то очень уж конкретный.
Хотя с ним, конечно, было что-то не то (иначе за каждым его движением не следила бы, в постоянной боевой готовности, мама, не выпускавшая Николая из вида ни на секунду – она следила за ним пристальнее, чем я за Микой, агукавшим в коляске сам на сам и, тем более, за Полиной, окончательно слившейся с пейзажем), но я всё никак не мог понять, что именно.

Хотя, честно говоря, я не очень-то и думал о том, что там с этим белобрысым Колей, так как одним глазом смотрел за Микой, который начал подозрительно тужиться и покряхтывать чуть ли не по-стариковски, а другим – за Даней, который, залезая на брусья с мосточками и оторвавшись от земли, словно бы терял остатки земных страхов.

То, как он бесстрашно ринулся в общение с совершенно незнакомым человеком, увиденным в первый раз – оно ровно об этом. Конечно, я понимаю, что у них, в Рамат-Гане так принято, но здесь-то мы же все говорим и думаем по-русски. Значит, с подвохом. Или с ожиданием его.

– А другая игра, Коля, у тебя есть?

– Три богатыря!

Хорошо, что не зарница и не сдача норм ГТО. Васнецовские аллюзии совершенно Даню не заинтересовали, у него же совершенно иной культурный бэкграунд, хотя мультики во всех странах и у всех народов теперь, вроде как, одинаковые. Но вот характеры у детей разные.

– Давай, Коля, лучше я буду кактусом, но совсем не колючим, я буду добрым кактусом и мягким.

Но такая идея, в свою очередь, совершенно не увлекла Николая, мечтавшего о приведениях и чтобы можно было ухать и завывать, в сладком ужасе, похожем на истому, бегая за намеченной жертвой.
Коля, конечно, попытался пойти на встречу новому другу и представил себе, что Даня – кактус, мягкий и неколючий, но дальше этого осознания дело не пошло, что делать с кактусом Коля не знает.

Например, следует ли кактуса бояться? Николай постарался испугаться, но актёр из него вышел неважный. Зато тут ко мне подошла важная (таинственная, загадочная) Пося и сказала, что ей срочно нужно домой.
По её встревоженному лицу я понял, что коммуникация нарушена. Видимо, смартофон разрядился и НУЖНО ЖЕ ЧТО-ТО ПРЕДПРИНЯТЬ И КАК МОЖНО СКОРЕЕ.
НЕМЕДЛЕННО!
ПОЖАЛУЙСТА!!

Пришлось свернуть идентификацию кактуса и распрощаться с Николаем и его мамой навсегда, так и не узнав, какие они, эти его автоматы, по какой-то тайной причине оставшиеся в детской.

Когда Пося была совсем маленькая, она очень всех любила, то есть буквально она подходила к своим самым близким и хорошим знакомым и постоянно признавалась им в любви. До нескольких раз за час, бывало.
Обнимала ласково и говорила, что люблю тебя, очень-очень.

Чаще всего Поля в любви объяснялась маме и бабушке, затем отцу и деду, но даже ведь и мне парочку раз перепало. Между прочим, прошлым и позапрошлым летом такой же период любовного бормотания был и у Данеля, который всех любил, заглядывал в глаза, прижимался и объяснялся.

– Я тоже очень и очень тебя люблю, Данечка…

Поля доросла до какого-то возраста и замолкла, то ли ветер переменился, то ли вектор вовне направился, а в этом году уже и Данель перестал вербализовывать свои чувства, которыми, казалось, хотел прикрыться, точно крылом, от какой-то внутренней неуверенности, что ли? Будто любовь даём ему (им, нам) силы, делает мощнее.

Признаваясь в любви, ты же ищешь эту самую любовь и в другом человеке, которому крайне важно ответить тебе тем же. Так как настоящая, нормальная любовь должна быть взаимной и, значит, счастливой.

Они же ещё не знают, что обычно всё оказывается прямо противоположно, ибо с рождения живут, плещутся в любви и не знают ей подлой альтернативы.
Вот и сейчас Полина сидит и снова строчит какому-то незримому мальчику, плавая в этой теплой и комфортной взаимности как если только так и надо. Точнее, как если только так и можно.

И тогда повсюду расцветают розы без шипов и пионы, неделями не осыпающиеся на землю, повсеместно (даже в Америке) начинается Шабат, лишь стоит на небе первым звёздам показаться.

Locations of visitors to this page
Tags: АМЗ, дни
Subscribe

Posts from This Journal “дни” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments