paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

"Учитель" Шарлотты Бронте в переводе Наталии Флейшман

Для творчества, в котором на одном из первых мест занимает всяческая уравновешенность (в том числе и композиционная, выверенная точно на аптекарских весах), у «Учителя» непропорционально затянутый эпилог.

Ведь обычно авторы любовных драм оставляют персонажей, соединившихся после многочисленных препон и испытаний, на берегу своего счастья, которое, видимо, не умеет выражать себя во внятно прорисованных мизансценах. Любая конкретика снижает не только пафос, но и компрометирует ощущение безмятежности и бесконфликтности семейной идиллии.

«Учитель» Бронте строится иначе – вознаграждение за мучения, веру и преданность должно быть предъявлено в максимально полном объёме. И не столько читателю, сколько самому автору (авторше), вероятно, не слишком уверенной в необходимости брачных уз.

Как все девочки, Шарлотта, разумеется, мечтает наряжаться в принцессу и невесту, а впереди, конечно же, её не ждёт ничего лучшего, как любимый муж, решающий бытовые, экономические и экзистенциальные вопросы своей жены, как, испокон веков, это и было положено.

Сентиментализм и романтизм, зарождающийся внутри его плавного оплавления (вполне возможно ведь сказать, что Брюссель, куда за заработками едет нищий англичанин Уильям Кримсворт, оставленный своими жадными родственниками на сиротское прозябание, это типичный для романтиков «побег в экзотические обстоятельства» – и, действительно, то, как Кримсворт воспринимает и описывает чумачедшую Бельгию [русский человек так описывал бы, ну, скажем, Молдавию], делает её каким-то странным, непроявленным до конца краем осмысленной Ойкумены), впрочем, последовательно, хотя и не всегда ожидаемо для себя, спорят с каноном.

Мне уже доводилось извлекать из одного романа Джейн Остин явно консервативную подкладку, так вот нечто схожее возникает и в «Учителе», центр которого зарезервирован за двумя частными учебными заведениями, которые утверждают не знания, но правила.

Именно жёсткие «правила пребывания» в мужском и особенно в девичьем пансионах (поначалу в комнате Уильяма, выходящей в пансионатский садик, окна заколочены досками), то есть, условия социальные, а не природные, оказываются главными препятствиями между влюблёнными.



"Учитель" Шарлотты Бронте

Другим важным триггером сюжета оказывается переживание английскости: Френсис, брюссельская кружевница, самозабвенно изучающая английский язык, в которую влюбляется Уильям, мечтает о родине предков как о воплощённой утопии.

Кримсворт, сбежавший с острова из-за нищеты, отмалчивается, хотя финальные сцены происходят в Дейзи-Лейн, откуда роман стартовал в самом начале. Поженившись, Френсис и Уильям, открывают собственный пансион, где самоотверженно трудятся до старости, чтобы на пенсии переехать «домой».

С темой родины, потерянной и вновь обретённой посредством посредника, каким-то странным и непрямым образом связана тема гендера.
«Учитель» – текст создания юного и совершенно неопытного в писанине, застрявшей как раз между периодом ювеналий (активно теперь переиздаваемых) и «ранним творчеством». Поэтому есть в книге лёгкий технологический сбой, связанный с тем, что девушка пишет от мужского лица, не поспевая перелицовывать особенности половых отличий.

В «специальной литературе», впрочем, всплывали намёки на то, что к юношеским произведениям, ни на что не претендующим внутри семейных журналов, мог приложить руку Бренуэлл, старший брат Шарлотты.
Но и это, всё равно бы не слишком объяснило некоторую сдвинутость акцентов в том, как Уильям поначалу относится к девушкам.

Тут как не кинь, некоторой едва уловимой неловкости, всё равно не избежать, так как в первых главах «Учителя» есть нежность парня к парню, естественная, если учитывать, что текст пишет девушка, но нежность парня к девушке, что странно для текста, авторства девушки.

Конечно, это нормально если женщина пишет роман от мужского лица, просто не всегда это получается гладко.
Иногда авторский гендер выпирает и тогда случается онирофильм (был такой фантастический рассказ Лино Алдани, переведённый с итальянского, про порнографические фильмы узко направленные на обслуживание только одного пола, из-за чего просмотр «мужского онирофильма» женщиной вызывает сильную головную боль) – в «Учителе» именно такой случай, параллельно идущий ещё и с вымыванием из текста жизненных реалий.

Подробно и конкретно «английское начало» романа, в котором Уильям пытается работать на своего родного брата. Его неприкаянная холостая жизнь в убогой коморке описана так же предметно, как и окрестности фабрики, на которой он трудится переводчиком.
Её детальная прорисовка особенно заметна на фоне совершенно умозрительного Брюсселя, в котором нет никаких особых примет даже во время длительных прогулок по городу и его предместьям.

Брюссель в «Учителе» это просто чужой, иностранный город, не имеющий никаких особых примет.
Если бы я не знал биографии сестёр Бронте и не читал об их жизни в брюссельском пансионе, на впечатлениях от учёбы и преподавании в котором, и взошёл этот текст, я бы решил, что Шарлотта писала столицу Бельгии по бедекеру. Или же попросту выдумала от начала до конца.

Объясняется схематичность нарастанием симптома – чем дальше в текст, тем всё умозрительнее и абстрактнее он становится.
Роман, написанный Шарлоттой примерно тогда же, когда Эмили сочиняла «Грозовой перевал», есть точно такая же воплощённая грёза, необходимая автору для полного в неё погружения.

Поначалу кажется, что «Учитель» словно бы специально предназначен для людей, обиженных социумом и/или у себя на работе – он для отличников капиталистического труда, усилия и будничные подвиги которых не ценит никто из начальства. Но в брюссельской части, «Учитель» резко меняет фарватер и, соответственно, жанровые очертания, особенно на этом не настаивая.

Реальность выдавливает писателя в виртуальный мир, письмо длит иллюзию счастья.
Обычные книги пишутся как каталог интриг и маневров, необычность «Учителя» в том, что Шарлотта оказывается настолько внутри своего сочинения (особенно хорошо это понимаешь когда Уильям начинает преподавать и его глазами даётся хрестоматийный набор типов нерадивых школьниц, явно взятых из личного преподавательского опыта Шарлотты), что его длительность оказывается приравненной к длительности пожизненного заключения внутри обстоятельств своей трагической биографии.

Известно же, что Шарлотта была влюблена в своего брюссельского начальника (директора пансиона), строгого, женатого мужчину, с которым она не смогла бы совпасть никогда.
Только творчество позволяло переиначить жизненную ситуацию так, как хотелось бедной девушке.

Когда книга рождается из подобного удвоения подобий, когда автор заинтересован не в высказывании, но в проживании (то есть, не в интеллектуальном подспорье, но в эмоциональной подпитке) фабульный механизм становится правильно липким. Он словно бы покрыт копотью и выделениями сальных желез, позволяющих включаться при чтении совсем уже каким-то периферическим датчикам восприятия.

Это именно они помогают прозе стать максимально полноценной – насыщенно объёмной, хромающей на обе ноги, и, несмотря на все врождённые недостатки (а, может быть, и благодаря им), волнующей изнанку спустя века и страны.


Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, проза
Subscribe

Posts from This Journal “дневник читателя” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments