paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Вечерний трамвай и технология воскресения

Трамвай, идущий мимо филармонического зала, не столько слышишь, сколько ощущаешь, холодком постепенно перемещающейся пустоты, запинающейся о стыки рельсов.
Обычно ветер перемещающихся масс не имеет формы и шумит от деревьев или прочих встреченных препятствий, а трамвай – это такой внутренний, прямоугольный ветер, имеющий правильную форму. Может быть, именно поэтому его и замечаешь, продолжая слушать «Кармен» Бизе, из-за этого самого несоответствия природе, в которой он возникает сгусточным мультяшным шевелением.

Филармонический зал имени Прокофьева обложен трамвайными путями с двух сторон, фасадной и тянущейся параллельно зрительному залу, с другой стороны – река Миасс, «одетая в гранит», поэтому с той стороны никаких звуков, кроме холода, да и то прореженного случившимся с той стороны двухэтажным фойе, не бывает.
Речной холод кажется мне практически арктическим по своему нетерпеливому характеру – очень уж ему, подымающемуся с замёрзших глубин, собой поделиться хочется.

Но я не о реке, я о трамвае с красными рифлёными боками, потому что филармонию недавно радикально перестроили, а трамвайные пути не переложили. Они всё там же. Зал теперь – ярко-канареечный, ставший будто бы совсем уже выхолощенным и пустым, так как отапливать звуками его более уже невозможно.

Это ощущение неприкаянности, впрочем, я встречаю в Чердачинске везде, где бываю – от картинной галереи до Дворца железнодорожников, в котором теперь проводятся всякие коммерческие гастрольные концерты и спектакли (зал его меньше, чем в Театре драмы и может быть наполнен – так как денег у людей нет и ходят они на дорогие представления реже, чем раньше): цель здесь всегда меньше зданий, а обслуживание (при том, что, вроде, и буфеты работают и кельнерши мелькают, и капельдинеров, продающих программки и охраняющих покой отдыхающих, полное фойе…

…но нет, что ли, соразмерности человеку с его запросами и пристрастием к мелкоскопии уюта, нет связи между кубатурой прогретого воздуха и равнодушием – желанием поскорее обслужить пассажиров (я сейчас про ДК ЖД, в основном), чтобы, наконец, люди рассосались и территория фойе, зала и гардероба, включая чрево закулисья и туалеты вновь погрузилась в свинцовую грёзу.



Концерт Адика Абдурахманова

В таком агрегатном состоянии существуют обычно пригородные вокзалы и аэропортовские накопители, которые хочется поскорее покинуть, точно они заподлицо обработаны антропологическотталкивающими материалами.

Чердачинские общественные пространства выпотрошены, а после выскоблены, они лишь обозначают своё предназначение, но, беспризорные, совершенно не служат ему, даже и отданные на откуп заботливым и терпеливым пользователям, типа дирижёра Адика Абдурахманова.

Тем более, что свет во время концерта [даже] c его участием не выключают (старое пространство казалось таким же тусклым, как на картинах Рембрандта, где есть внутренний источник золотушной истомины, чётко ограниченной лицами и предметами), из-за чего вся неприкаянность местной публичности равномерным слоем размазана по партеру.
На фотографии видна дверь в стене, которую я помню открытой в теплые дни – хотя сразу за ней «проезжая часть» улицы Труда с трамвайными путями у другого берега.
В моём детстве эти двойные запоры с тамбуром посредине были вполне функциональны, в том числе и для звуков, которые отстаивались в тамбуре и отряхивались, прежде чем проникнуть внутрь.

Трамвай не искажал и не нарушал звучания концерта, он его дополнял неповторимым штрихом примерно как заезженная виниловая пластинка расширяет звучание записи разреженным пощёлкиванием дров в камине.
Трамвай за стеной шумит примерно так же разрежено и расширяющее, если учесть, что пощёлкивание, в основном, не слышится, но ощущается – перемещением воздуха и массы, своей траекторией – как неслышны, но ощущаемы движения небесных светил. Их же тоже неслышно, однако, то, как они движутся по небосклону, имеет не только физические излучения, но и поживу для органов чувств.

Самое главное (!), что именно в этот момент я и вспомнил о том, как ощущался трамвай в моём детстве потому что после него, когда я уже переехал в Москву, был большой слушательский опыт в театральных и концертных залах, расположенных над станциями метро (как Зал Чайковского) или над тоннелями (как, например, Вахтанговский или БЗК), где кровеносный ход подземелья ощущался особенным глухим присутствием, накладываясь на работу кондиционных систем и даже перекрывая их.

Если бы в жизни моей не было привычки ходить на столичные исполнения и там вслушиваться в струение замкнутого ландшафта, впериваясь в него с закрытыми глазами.
Вкручиваясь в него своей барабанной перепонкой, точно это оно [концертное пространство] – лампочка, способная зажечься от переменного тока и перепадов давления, в средостенье которых плывут под землей в лимфе тоннелей переполненные вагоны эритроцитов и лейкоцитов.
Тут, конечно, важен ещё и сердечный ритм, но, кажется, я уже научился отличать сторонние звуки от шумов своего жизненного цикла.

И вот после многочисленных московских вечеров, я возвращаюсь сюда, в партер, чтобы случайный прикус трамвайной активности за канареечной стеной вернул меня на пару секунд в детство, прочертив непонятно где и как параболу, учитывающую опыт самых разных концертов многих лет.
Только тогда я и понял как оно работает у Пруста и почему Пруст так и не смог закончить свой роман – потому что любое мгновение (как и фразы, описывающие его) способны расширяться, точно воронки или устройство барабанной перепонки, каждый раз раскладываясь на дополнительные оттенки цвета, вкуса, запаха или воспоминания. Это не ассоциативный способ возвращения в прошлое, но параболический.

Потом, кстати, я встречался с подобным ощущением в «Книге воспоминаний» Петера Надаша – когда чем больше описываешь то или иное мгновение, тем сильнее оно расходится на составляющие, тем монументальнее расширяется текст, подобно горшочку, который уже не способен остановиться и перестать варить текстуальную массу.
Хотя, на самом деле, эта масса уже не текстуальная, но человеческая.

Locations of visitors to this page
Tags: Пруст, прошлое, физиология музыки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments