paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Оркестр "Классика". Восьмая Шуберта. Дирижёр Адик Абдурахманов. Концертный зал областной филармонии

Восьмая симфония Шуберта (двухчастная «Незаконченная») всегда казалась мне реквиемом – констатацией тщеты всех усилий, обрушивающихся в пекло бездны. Я-то почти убеждён, что Шуберт её не закончил, несмотря на то, что до смерти ему оставалось лет восемь, но писал же он не по принуждению, а по внутренней потребности и, скорее всего, отложил финальные части до наиболее удачных идей, которые, видимо, так его и не посетили.
То есть, наброски третьей части его не удовлетворили, опус был заброшен в ожидании лучшей доли, ну, и, конечно же, навалились новые обстоятельства – если учитывать, что классики писали не на перекладных и не как музыкальные автоматы, но ещё и жили для себя, для близких. Особенно если в работе, делаемой для себя, нет ничего обязательного.

Второй подряд концерт оркестра «Классика» (другого в Чердачинске нет и вряд ли будет) ничего нового не принёс, позволив докрутить мысли недельной давности – о том, что медиум и есть мессидж. Когда-то это правило Маклюэна выглядит более выпукло, когда-то более стёрто, но отказаться от того, что музыка, звучащая в концертном зале (как и спектакли, идущие в местных театрах) есть гений местности, я не могу. Как раз наоборот – точно пойманная формула (прожить полтора часа не своей, но чужой жизни) только укрепилась – это же звучит и показывает не моё собственное внутреннее кино, но эманация конкретного места, знакомого с раннего детства.

Правда, тогда и город был иным и филармонический зал был устроен более аутентично (перестроили его крайне неудачно, как извне, так и изнутри), да и сам я воспринимал музыку и её звучание по другому – как вечное обещание. Теперь всё чаще музыка (то есть, повторение и узнавание) помогает подведению итогов (ок, промежуточных), дополнению к уже зачем-то накопленному.

Это, кстати, странно – продолжать самосовершенствоваться и копить-накапливать опыт, способный чему-нибудь сгодиться. Уже непонятно чему, так как времени осталось только на то, чтобы пожить для самого себя (а писанина – это же жизнь для других, прежде всего: для себя писать необязательно – для себя всё и без фиксации понятно), буквально в обрез. «В обрез», да.



Концерт Адика Абдурахманова

Детские мои впечатления, связанные с этим залом, отталкиваются от вечной полумглы и прохода посредине, ныне не существующего. Раньше зал казался больше (а кресла были более удобными), ведь ходил я только на гастролёров (помню, например, концерты Камбуровой, творческие вечера Таривердиева и Аедоницкого, Френкеля и Асадова, Гердта и спектакли театра «Эксперимент», а так же Юрия Симонова, руководившего когда-то Малым симфоническим оркестром СССР), а теперь, значит, город дорос до собственной исполнительской повестки, из-за чего и вынужден на ускоренной перемотке переживать одновременно сразу несколько эпох музицирования.

Культурологически, это дико интересный процесс, жаль, что в городе нет нормальной музыкальной (да и какой угодно) критики и даже культурной журналистики. Ведь зал второй раз подряд полон и люди, которых я не видел нигде, заполняют не только галёрку и амфитеатр, но и вполне демократический партер.

Собственной исполнительской повесткой смысл концерта и исчерпывается – это большое и важное дело иметь такую возможность живьём слышать Восьмую Шуберта, а интеллект себе поживу в любом концерте найдёт. Александр Македонский (буквально сегодня прочёл у Плутарха) как-то заметил словами Еврипида, что прекрасно говорить о прекрасном предмете – дело нетрудное, «Теперь же покажи нам свою силу, произнесши обвинительную речь против македонян, чтобы, узнав свои ошибки, они стали лучше…»

Мне нравятся концерты, способные принести пользу при любом раскладе – о, именно раскладом они и ценны, когда вдруг обнажается структура произведения, разложенная по группам. Это тем более интересно в случае именно Восьмой Шуберта, что всё её обаяние и сила связаны именно со структурными элементами, их напластованием друг на друга и контрастным чередованием тем внутри каждой из частей.

Тем более, что перед симфонией исполнили «Ночную серенаду» и «Форель», певица старалась, пела по-немецки, дурацкий конферансье вновь всячески принижал впечатление от местных исполнителей, сводя их своими непоставленными интонациями на уровень неизбывного любительства. Что, опять же, канает в случае с совершенно неофициальным композитором, сложно представимым без пафоса консерваторской накипи.
Отсюда это ощущение музицирования при свечах и для своих – когда музыка звучит несмотря на тяжёлый вечер и стужу, разобщённость и унылый ландшафт, плохо работающий транспорт и полностью депрессивную экологию, превращаясь, по ходу действия пьесы, во что-то похожее на финальный монолог Джулии Ламберт из моэмовского «Театра».

«У нас нет надежды, но этот путь наш…» Поэтому, если и реквием, то сугубо оптимистический.
Хотя, скорее всего, мне всё это с недосыпу сегодня приблазилось.

Locations of visitors to this page
Tags: Челябинск, концерты
Subscribe

Posts from This Journal “концерты” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments