paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Переписка Мартина Хайдеггера и Карла Ясперса. 1920 - 1963. Ad margenem, 2001

Переписку с Ясперсом интересно читатель на фоне недавно изданной по-русски переписки Хайдеггера с Арендт, оформленной издателями как роман – с главами и внешним развитием сюжета, отдельными главами (особенно в самом начале их тайной любовной связи) напоминающего «Стоунера» Джона Уильямса.
В письмах к своей ученице, ставшей любовницей, а, затем, самостоятельным мыслителем, эмигрировавшим от Хайдеггера именно к Ясперсу с его приоритетом «социально-психологического» над «бытийным», Мартин неконкретен, велеречив и всегда на котурнах, даже если Ханна и занимается его личными делами (регулирует издательские договора, продажу рукописей etc). Хайдеггер каждый раз явно снисходит с небес и, кажется, ничего уже не может с собой поделать – Аренд он встречает сложившимся, взрослым человеком – семьянином, отцом, преподавателем, философом, из-за чего, вроде как, уже и не раскладывается на составляющие, являет собой данность, с которой, собственно, Арендт и предлагается общаться.

Совсем иной коленкор и даже жанр (точнее, дискурс) проявляется в переписке с Карлом Ясперсом (пару раз даже упомянувшим Аренд из-за ее защиты и необходимости помочь ей с получением гранта), которую Хайдеггер ведёт с ним на равных. И сюжет в этом диалоге уже не внешний, но внутренний, замаскированный слоями подтекстов, неупоминаемых моментов и подразумеваемых вещей. Переписка эта напомнила мне, скорее, радиопьесу с длинными, но не скучными паузами, внутри которых актёры (или акторы) шуршат у микрофона бумагами. И тогда за Хайдеггера читает, например, Ростислав Плятт, а за Ясперса – какой-нибудь Алексей Баталов.



Хайдеггер - Ясперс

Хайдеггер – Ясперсу 03.12.1928: «Вчера все вчетвером мы были в Шварцвальде, попали под великолепный снегопад, и я то и дело думал: если бы только Ясперс остался в Гейдельберге – мне тогда ничего больше не нужно. Когда вечером мы вернулись домой, в ящике лежало Ваше письмо…» (77)

В письмах этих постоянно возникает тема одиночества думающего человека, причём чем глубже и точнее мыслитель работает, тем он более одинок, заброшенный к заснеженным горным вершинам, где нет уже торных троп и, тем более, попутчиков. По всему, так выходит, что на самые горные пики добрались лишь два человека (из всего возможного в эти годы философского мира) – Ясперс и Хайдеггер. Нас мало, нас, может быть, двое. Именно поэтому они учитывают друг друга и остаются «вместе», несмотря на разницу философских подходов и жизненных обстоятельств (главное из которых – полугодичное ректорство Хайдеггера у фашистов, которому после войны Ясперс будет давать экспертную оценку по просьбе «комиссии по чистке»).

Более того, долгие годы (как раз до прихода Гитлера к власти), Хайдеггер регулярно навещает Ясперса в его доме, где они ведут многочасовые беседы, нивелирующие все, накопившиеся между ними, непонимания. Во время учебных семестров два философа обмениваются письмами и публикациями, выявляющими серьёзную (непоправимую, непреодолимую) разницу подходов, которая достигает критической точки к каникулам, на которых Хайдеггер едет в Гейдельберг на многодневный приватный диспут, снимающий напряжение между собеседниками. Оба они ждут этих встреч, живут ради этих моментов, причём, кажется, что Хайдеггеру они даже важнее, чем болезному Ясперсу, перемещения и путешествия которому даются с большим трудом.

Ясперс – Хайдеггеру (06.09. 1922): «Позволю себе заговорить о Вашем приезде в Гейдельберг и ещё раз пригласить Вас остановиться у нас, должен, однако, повторить, что у меня всё довольно примитивно (постель будет на кушетке в библиотеке, мыться придётся в туалете – иначе в нашей тесной квартире невозможно). И всё же как было бы замечательно, если бы нам удалось денек-другой пофилософствовать в удобные для этого часы, испытать и укрепить наше «боевое содружество». Я представляю себе, как мы живём вместе: каждый в своей комнате (моя жена в отъезде), каждый делает что хочет, а ещё мы – кроме трапез – встречаемся, когда хотим, и говорим друг с другом, в особенностях вечерами или в иное время, без всякого принуждения. Если у Вас есть охота и возможность, приезжайте, пожалуйста, поскорее – и сообщите об этом заблаговременно…» (11)

Хайдеггер – Ясперсу (19.10.1922): «Восемь дней, проведённых у Вас, постоянно со мной. Внезапность, полное отсутствие внешних событий в эти дни, твёрдость «стиля», в каком один день безыскусно перерастал в другой, лишённая сантиментов, суровая поступь, которой к нам пришла дружба, растущая уверенность обоих сторон в боевом содружестве – всё это для меня непривычно и странно в том смысле, в каком мир и жизнь непривычны и странны для философа. Ещё раз сердечно благодарю Вас за эти дни…» (12)

Хотя, безусловно, зачинщиком этой дружбы, постоянно добивающимся хайдеггеровского внимания является именно Ясперс, ну, да, более земной и, что ли, конкретный. Именно он пишет Хайдеггеру, одно за другим, несколько писем уже после эпизода с ректорством, пытаясь возобновить прерванную дискуссию. Хайдеггер первого письма не получает, но, окольными путями, узнает о таком жесте Ясперса, после чего переписка возобновляется с ещё большей откровенностью. Именно Ясперсу Хайдеггер признаётся о стыде, испытываемом им за прошлое (в переписке с Арендт Хайдеггер использует ещё менее конкретные намёки, но, как можно видеть, вовсе этой темы с близкими, не избегает, в отказ, как это принято считать многими исследователями, не уходит).

Ну и вообще проявляет себя крайне земным, наблюдательным человеком: одна из важнейших тем этого эпистолярного диалога – кадровая поляна немецких университетов. В поисках лучшей доли, надмирные, казалось бы, философы весьма деловито обсуждают возможность занять то или другое место, кафедру, университет, приводят сведения об оплате и льготах, но, главное, консультируют друг друга по тем или иным кандидатурам, претендующим на те же самые места или же собеседующих на родных или родственных им кафедрах. Все всех знают, все у всех учились или встречались на различных съездах и конференциях, обо всех существует приватное мнение, совпадающее или не совпадающее с общепринятой репутацией.

Ясперс – Хайдеггеру 02.03. 1927: «Философствовать – значит вспоминать, но не о довременном опыте души, а о реальной современности, которую я философски понимаю и не понимаю, тем самым подготавливая возможность новой реальности…» (42)

Тем более, что в описаниях коллег нет и не может быть игры – главная цель этих сообщений сугубо прагматическая: ввести в курс дела и не дать Ясперсу (или Хайдеггеру) ошибиться. Всё равно, если тот или иной кандидат окажется в соседней аудитории, любые недоговорки, рано или поздно, всплывут и вскроют приём. То есть, в этих вопросах вполне бытовой (бытовее уже просто некуда) текучки, Ясперс и Хайдеггер максимально точны и максимально некорректны. Я бы даже сказал «распущены», позволяя заглянуть в особенности их приватного, домашнего говорения.

Не то, чтобы это были совсем уже сплетни и разнузданные описания, просто очень уж не вяжется этот дискурс обыденности с теми заоблачными имиджами, которыми мы думаем о «главных философах ХХ века». Кажется, эта разница между внешним образом и внутренней начинкой отношений, базирующихся на вполне конкретных жизненных условиях, оказывается главным содержанием этой концентрированной книги. Даже действенный, демонстративный антифашизм Ясперса подвергается здесь лёгкой, э—э-э-э, коррекции. Правда, не в письмах, но в комментариях, насыщенных объективными документами, среди которых «затерялся» проект Ясперса по преобразованию германских университетов, поданный на самый что ни на есть фашистский верх – в министерство по делам культов и просвещения.

То есть, оказывается, что Ясперс, экспертно судивший-рядивший коллегу, поначалу и сам не разобрался в «природе зла», пытаясь с его, зла, помощью осуществить ту же самую, от греков якобы идущую, свободу внутри университетов, какую хотел, с помощью всё тех же национал-социалистов, провернуть и Хайдеггер. Ведь он же шёл на ректорство, якобы, именно для всё той же «перестройки высшей школы». Тезисы этой реформы остались безответными, но было бы весьма интересно (и показательно) посмотреть, если бы министерство в Карлсруэ ответило бы ему положительно. Возможно, биографическая канва жизни Ясперса тогда бы сложилась, несмотря на жену еврейку, ещё более прихотливо.

Пишу этого, не для того, чтобы ущучить великого Ясперса (где он, а где я, да и «не сравнивай», тем более, «если не жил тогда»), но чтобы показать какие, порой, случайные обстоятельства оказываются в основе тех или иных человеческих поступков и стратегий. В переписке двух философов много таких «простых» и «очевидных» жестов, позволяющих сделать наблюдения над своей собственной судьбой – так как у великих мыслителей не только мысли глубокие, но и их последствия тоже. Не такие стёртые, как у нас, «простых смертных».

Ясперс – Хайдеггеру 17.08.1949: «Бежать от мира, от людей и друзей и взамен не получить ничего, кроме – если получится – бесконечно света, бездонной пропасти. Признаться, я с огромным удовольствием иду этим путём об руку с древними. Но мощное усилие всегда освобождает от чар…» (133)

Locations of visitors to this page
Tags: дневник читателя, нонфикшн, письма
Subscribe

Posts from This Journal “письма” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments