paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

"Воспоминания о балете" Александра Бенуа ("Литературные памятники")

Воспоминания о театральной деятельности (и в опере тоже) опубликованы послесловием к основным «Моим воспоминаниям», так как примыкают к ним хронологически и фактически. Главный нерв её, написанной в старости, когда «все уже умерли», направлен против Сергея Дягилева и его «главной роли» в «Русских сезонах». Приоритеты в борьбе за первородство внутри «Мира искусства» Бенуа расставил в «Моих воспоминаниях», теперь, значит, пришла очередь дягилевской антрепризы.

Да, Бенуа стоял у её начала, дебютные идеи были сугубо его, чуть позже, он рассорился с лукавым импресарио, напрочь лишённого вкуса и любых артистических талантов (но обладающего тактико-стратегическим гением Петра Первого - рисуя императора, Бенуа представлял себе именно темперамент Дягилева), ушёл в свою жизнь и в свои проекты, после революции перестал ездить в Европу, утратив понимание о том, что Сережа делает после первых впрыскиваний питательного «русского варварства» и «неоклассики». Эмигрировав уже в 20-х, увидел, что в Дягилеве возобладало желание всем нравиться и всех удивлять, вылившееся в сотрудничество с модернистами (и в музыке и в оформлении).

И, разумеется, новые советники у Сережи (Кохно и Ларионов) оказались просто вредителями. А счастье было так возможно, впрочем, только тогда, когда Серж прислушивался к советам и рекомендациям главного своего ментора, без которого, ну, да, ну, да, тут же облажался.

Поэтому «Воспоминания о балете» заканчиваются 1914-м годом, когда, из-за Первой мировой, Бенуа вынужден вернуться в Санкт-Петербург, а вся остальная история дягилевской антрепризы, вплоть до 1929-го года, проговаривается скороговоркой в «Заключении».



Мемуары Бенуа

Тот, кто захочет найти в этой книге непосредственные впечатления о театральной атмосфере и сценических представлениях того времени, должны обратиться к другим книгам – эти мемуары Бенуа связаны по большей части с «творческой историей» спектаклей, причём только тех, в которых рассказчик принимал самое непосредственное участие (о других постановках сказано вскользь).

Ну, или же обратиться к первому тому «Моих воспоминаний», существенная часть второй (главы «Первые зрелища», «Балаганы», «Театр») и третьей (главы «Спящая красавица», «Русская опера. Князь Игорь. Пиковая дама») книг посвящена развернутым описаниям и собственных впечатлений и детальному описанию того, как императорские театры или народные балаганы были устроены изнутри. И это, пожалуй, самые ароматные и вдохновенные страницы двухтомника, обаяние которых, помимо прочего (цепкой памяти, прекрасного языка, чёткости описаний), сцеплено с общим ощущениями от плотной жизни в семье – среди бесконечного числа родственников и друзей.

Кажется, именно такое, «роевое существование» воспитало в Бенуа человека, как рыба в воде, находящегося внутри коллективных актов творения – будь то деятельность «Мира искусства» или участие в придумке и оформлении спектаклей дягилевской антрепризы. По объективным и субъективным причинам, Бенуа оказывается неспособным к сольной карьере – вот что понимаешь, проглатывая очерки о взаимоотношениях с многочисленными кровными людьми и случайными сотрудниками.

Так же обращаешь внимание, что «Русские сезоны» неслучайно возникли не в музыкальной и не в театральной, но в художественной среде. Если верить книге Бенуа, то именно художники исполняли в этом русском варианте «gesamtkunstwerk’а» основополагающую роль, придумывая не только сценографию, но и сюжет, напрямую работая со сценографом (чаще всего, Михаилом Фокиным) и композитором (Черепниным или Стравинским), предлагая не только схему сценической и световой машинерии, но и подсказывая, в том числе, танцевальные движения, являясь одновременно и оформителем и режиссёром. Когда «при внешнем преобладании элемента живописного, объединяющим началом служила идея искусства в целом».

Как и любое уникальное явление, ставшее прорывом, «Русские сезоны» возникли из сцепления неповторимых субъективных и объективных факторов. И как бы не старались подражатели (маскирующиеся, например, под последователей), повторить успех коллективного труда невозможно. Нужно чтобы запрягал человек не только шармер, максимально тщеславный и властный, но и, в то же время гибкий, с максимально широким горизонтом интеллекта, а вторую скрипку вёл, при нём, наблюдательный и точный (чего только строит фраза Бенуа о том, что в свой первый парижский приезд он обратил внимание на отсутствие в французском балете танцующих мужчин, опять же, идеально отвечающее личному складу <и субъективному вкладу> многих его соратников) знаток всех искусств, влюблённый в театр и амбициозный по своему. Чтобы рядом оказывались «Коки Сомовы», «Валечки Нувели» и «Лёвушки Баксты», из которых можно без конца вытягивать энтузиазм и новые идеи.

Точно так же и в эпоху царствования Ивана Всеволожского, из личных обстоятельств и уровня общественного развития, сложилась уникальная «роза ветров» (или «анда»), подарившая русскому балету его главные классические шедевры. Бенуа отлично понимает это, поскольку, в данную минуту, описывает не себя и не своих товарищей по сцене.
«Чудесно соединились тогда «подлинная вельможность» Всеволожского, зажигательная пламенность гениальной Вирджинии Цукки, творческое вдохновение Петипа, превосходное состояние театрального училища и, наконец, готовность такого музыканта, как Чайковский, создавать музыку для балетов…»

Однако, когда дело доходит до «Русских сезонов», вполне ожидаемо, Бенуа сосредотачивается на более безобидных «объективных» причинах, весь «человеческий фактор» сводя к самоуправству Сержа (и, кстати, таким образом, лишний раз, подчёркивая естественность его главенства).

«То, что мы показали в Европе с 1909 г. по 1914 г. в «Павильоне Артемиды», в «Шахерезаде», в «Жар-Птице», в «Петрушке», в сущности, вовсе, пожалуй, не балет в прежнем и узком смысле этого слова, а это как бы целая новая форма спектакля, в основании которой, однако лежало известное возобновление традиций петербургского балета. Мы отнюдь не задавались целью поразить чем-либо, никогда ещё не виданным, а главным нашим желанием было приобщить европейскую публику к тому, что мы сами особенно любили, что когда-то было прекрасно, что нас когда-то окрыляло, но что затем стало падать, меркнуть, и чему мы стремились вернуть прежнюю прелесть жизненности.
<…>
Несомненно, что если бы мы явились в Европу в качестве представителей какой-то экзотики, мы бы и тогда взбудоражили европейское и мировое мнение. Но такой успех не был бы столь значительным и столь же прочным. Напротив, самый тот факт, что мы в Европе показались европейское же, нечто чудом консервированное и в то же время преобразованное и оживлённое, – это и придало нашему выступлению особое значение и способствовало его особенному успеху…» Завязанному ещё и на упадок танцевальных искусств в Париже, на рутину и дряхлость балетных традиций в главных столицах мира.

Но, неожиданно, всё сложилось в пасьянс, который, как ни крути, не может быть приписан деятельности одного, даже и самого гениального человека. К тому же, театр – по определению, искусство коллективное. И то, что Александр Бенуа прославился, большей частью, именно театральными, а не живописными своими работами (особенно за рубежом) – факт не случайный, но глубоко символический.

Несмотря на индивидуализм и всё своё гипертрофированное эстетство (а, быть может, и благодаря ему), Бенуа, в том числе и для нас, оказывается «представителем шеренги» и «рядовым по армии искусств», востребованным потомками только детально. По частям. Столичная клановость превосходно прикрывает бытовые тылы, но не даёт подлинно развернуться внутри истории искусства, принадлежащей, всё-таки, одиночкам.

Locations of visitors to this page


Первый том мемуаров Александра Бенуа: http://paslen.livejournal.com/2076630.html
Второй том мемуаров Александра Бенуа: http://paslen.livejournal.com/2078644.html
Tags: воспоминания, дневник читателя, нонфикшн
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments