paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Утро в сосновом лесу

Сегодня в Чердачинске особенно жарко и душно, поэтому мы пошли с Полиной и с Даней в бор по соседству с посёлком. Даня успел оценить все ништяки и заманухи этого леса (Голубой карьер, берег и пляж Шершнёвского моря, старое кладбище среди сосен), начинающегося сразу за психбольницей, ещё в прошлом году – мы регулярно ходили с ним туда в экспедиции, собирали дикую землянику подальше от людских толп, качались на пляжных качелях и боялись волн (перелом в отношениях Дани с водой случился две недели назад – на тель-авивском пляже, постепенно, мальчик начал ловить волну за волной и увлёкся так, что теперь за уши не оттащишь), а, главное, выглядывали в зарослях хвойных деревьев спрятавшихся животных – лисицу, волка и, конечно, медведя.

Хотя животные вели себя с нами крайне ушло и из нычек и нор не вылезали. Я пытался объяснить Данелю, что на промысел звери выходят, в основном, ночью (желательно в полнолуние, вот как вчера-сегодня), когда и хватают всех без разбору. Ну, а днём они отсыпаются да ленятся, в основном. Днём, да в такую жару, у них сиеста. И теперь Даня объясняет всё это Поле, потому что (если кто помнит обстоятельства прошлого года) тем летом Полина сдавала экзамены и на Урал не приезжала, пропустила целый сезон охоты на медведей.

Не скрою, мне было приятно, что Даня помнит и прошлогоднюю землянику и то, что в сосновом бору следует вести себя осторожным способом – постоянно озираться по сторонам и не разговаривать громко: один из главных недостатков Данеля Журчалкина – невозможность сдержать обуреваемые его эмоции. Мальчик совсем не умеет разговаривать так, как это принято в России, то есть тихо и как бы немного застенчиво. Классический израильтянин, Данель несёт свет своего присутствия в этом мире громко и на широкую ногу. В общем, кричит, как ему не объясняй про ментальные особенности и национальные обычаи: очень уж свободен этот маленький человек, в том числе и от условностей.

Полина, кстати, в его возрасте была точно такая же – всем, буквально каждые пять минут, громогласно признавалась в любви. Теперь же стала томной, сонной, и даже спящей красавицей, не отрывающей лицо от айфона.

Даня помнит, что было в прошлом году. Значит, есть надежда на остатки воспоминаний об этой поре и тогда, когда детство вымоется из его сознания окончательно и бесповоротно. Мне важно и всегда интересно - куда уходит детство деваются реалии некогда важного мира. Как и зачем они рассеиваются без следа и что нужно сделать, чтобы что-то, хоть что-то (и что именно?) осталось?



Поля и Даня на берегу карьера

Про традиции и уклад земли русской Поля ещё в позапрошлом году всё хорошо поняла. Во-первых, она в три раза старше брата. Во-вторых, у неё же есть Инстаграм (даже два, правда, второй аккаунт она успела забросить), на примере которого я смог объяснить ей, что в разных странах ВСЁ вообще разное, от цвета неба до пищевых привычек и способов общения. Я призывал её получше присматриваться к отличиях и стараться находить схожести для того, чтобы лучше передать в бложике специфику своей неповторимой жизни.

– Ведь мало кто из твоих подружаек или одноклассниц был в России? – Наугад уточнил я и попал в яблочко, так как, если совсем уже по-чесноку, Россия занимает весьма небольшое место в самосознании Израиля. Даже в раскладах наших бывших соотечественников, переезжающих на новое место для того, чтобы жить там новой, а не старой жизнью. Россия для Израиля – чистая, незамутнённая и совершенно непонятная экзотика, про которую вообще ничего непонятно. Особенно теперь.

Это, кстати, касается места нашей великой и необъятной в новостных лентах и бытовых делах все остальных стран, не исключая (как это показала моя майская поездка) и Украины. Может быть, это и возмутительно, но страны, подобно людям, заняты, в основном, собой. На других им попросту фиолетово. Своих дел, вопросов, проблем хватает. Конечно, перенести это трудно, ещё сложнее это понять и принять, совсем как Данелю, который оказывается, например, в лесу и это значит, что центр мира автоматически перемещается в сосновый бор.

А Полина совсем не такая. У Поли есть Инстаграм и она видит (ок, может видеть), как живут люди в Индонезии и чем питаются в Японии или Южной Корее. То, что пользователям Австралии или Боливии кажется простым и естественным, ибо окружает с утра и до ночи несокрушимой сермягой, жителю других континентов выглядит жгуче да пряно. Главное увидеть и выделить в том, что вокруг (и, оттого, как бы невидимо – глаз-то замылен) характерное и типическое, способное удивить северянина или южанина.

Условно говоря, приезжаешь ты в Токио, где все узкоглазы и так там таких ускоглазых людей очень много, что, вскорости, перестаёшь обращать на это обстоятельство внимание. Начинает казаться, что это – единственно возможная норма, тогда как уедешь обратно в Израиль и только потом, постфактум, оценишь, что нужно было фиксировать другой антропологический ракурс… Значит, дело не только в том, чтобы увидеть, но и в том, чтобы успеть.

Поля всё это знает, так как Инстаграм (самая спокойная и душеподъёмная соцсеть, напрочь лишённая политики, что по нынешним временам и вовсе крамола) – лучший способ не только рассказать историю своей жизни и показать из чего она состоит, но и подчеркнуть бытовые и цивилизационные различия. На случай, если кто-то и Полькиных подружек ездит в Россию, приготовил более прицельную спецификацию - мол, а в Чердачинске кто-нибудь из них был? Но географическая конкретность не потребовалась: мы действительно слишком иные.

В Израиле, например, нет дач и практически не огородов – земля там другая, песочная, песчаная, на ней не забалуешь. Бабушки в Израиле не особенно остаются с внуками. Точнее, может быть, и остаются, но не на долго, на пару часов, а не на пару неделю. И, тем более, в Израиле не принято ездить к бабе в деревню на лето.

А о зиме, снеге и всем, что с ним связано, я и вовсе молчу. Молчит и Поля: в лесу, на торной тропе, хочется молчать и дышать хвойною придурью. Хотя, на самом деле, Поле жарко и она переживает, что не забрала с собой из Рамат-Гана дезодорант. На обратном пути мы зайдём в старинный промтоварный магазичик (многое сменилось в нашем посёлке, но только не он и не аптека с полукруглыми арками высоких окон в витрине) и купим ей дезодорнат, не отличимый от израильского – интернациональные бренды проводят уравниловку, противоположную пафосу Инстаграма. Но пока она переживает и даже нервничает.

Вот Данелька и успокаивает сестру как может, как умеет. Отвлекает байками про медведя. Впрочем, для него это никакие не байки, а самая что ни на есть актуальная действительность. Вот он и просит Полину молчать или говорить «негромко, вполголоса», чтоб не растревожить лихо. Не обращая внимание, что на тропе пенсионеров, ведущей к карьеру, нас то и дело обгоняют матерящиеся во всё горло подростки, которых медведь, буде он реален и жив, задрал бы немедля.

У Поли с бабой Ниной перед выходом в экспедицию тоже случился спор. Поля любит распустить свои длинные волосы и зачесать их набок («…вот и получается, что как будто у неё шея кривая», ласково говорит в таких случаях её маменька, ярая противница чёлочек и начёсов), чего, как считает бабуля, лес не любит.

– Там же паутина и клещи, - объясняет она, собирая экспедицию в путь: бутылку воды для Дани, салфетки для всех, кепарики от солнца и мазь от комаров.

Но Даня противится кепарику и кофте с длинными рукавами, а Поля распускает волосы, точно русалка или ундина какая.

– В конце концов, это ваша прогулка, идите себе уже с богом!

Вот мы и идём, солнцем палимы, через весь посёлок, пока, сразу за дуркой, не попадаем в тенёк и прохладу. Я предлагаю выбрать маршрут, поясняя, что вот в ту сторону дорога идёт прямо на кладбище.

– Фу, кладбище, - говорит Полина, а Данелька кричит: - Ура-ура, там клад, пойдём искать клад на кладбище.

На что мы с Полиной объясняем, что «клад» и «кладбище» - слова разные, хотя, возможно, и однокоренные. Тут-то Даня и вворачивает про медведя, на что Полина меланхолически (подростки в её возрасте любят стоять за абстрактную правду) замечает, что никакого медведя в округе не водится, не растёт кокос.

Приходится заступиться за начинку уральских чащоб, тем более, что разочаровывать Данеля не нужно – он и вправду боится медведя, из-за чего начинает говорить гораздо тише. Говорить, а не кричать. К тому же, мы обгоняем двух пенсионерок в головных уборах: одна старушка в панамке, вторая – в косынке.

– Видишь, Пося, как правильно они подготовились: им, с головными уборами, клещи не страшны.

Как если гигиенический стереотип распространяет поле истины и на утверждение про медведя.

Так мы доходим до Голубого карьера, за которым виднеется Шершневское море с его пустым и прохладным пляжем. Но сегодня мы туда не попадаем, так как Поля становится жарко и ей очень нужен дезодорант. Девушка заметно нервничает, (физиология-c) реагирует на брата, который, забывшись, кричит что-то очередное про кормушки («домики») для птиц – их и в самом деле понатыкано у «тропы пенсионеров» едва ли не на каждой второй сосне. И тут Поля говорит Дане:

- Пожалуйста, не кричи уже, а то медведь услышит и выйдет, несмотря на жару.

– Ага, - говорю, - теперь и ты поняла, зачем нам медведь нужен и почему он в городском бору живёт.

– Поняла, - говорит, - как не понять.

То-то же. С тех пор, как Поля повзрослела, перестала всем признаваться в любви и приклеилась к экранчику, она стала особенно таинственна и непредсказуема. Предельно рассеяна. Человек отправляется в собственную жизнь, где её уже не догонишь, можно только попутствовать и сопровождать.

Мы выходим из соснового бора регионального значения и в нос ударяет смог. Пока гулялось, как-то забылось, что в Чердачинске сегодня снова «дымка». А это значит, что жара превращается в духоту, умноженную на психоделическую составляющую рук человеческих. Воздействует «дымка» конкретно, но непонятно – горожане не находят себе места, тревожатся, но не осознают из-за чего, так как смог легок и незаметен. Только если выйти из леса, пронизанного свежестью и чистотой, в нос бросается враждебная инородность. А если в лес не ходить – то, вроде бы, всё в норме.

Да, вот только место себе, внутри этой нормы, всё никак не найдёшь.

Тотальная неприкаянность могла бы стать главной нашей особенностью и вкладом в мировую цивилизацию, если бы её можно было выделить в материю или в отдельное вещество. А то сейчас её даже для Инстаграма не словишь и даже в самом маленьком микроблоге не выложишь.

Locations of visitors to this page
Tags: АМЗ
Subscribe

Posts from This Journal “АМЗ” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments