paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Categories:

Курить на кладбище


Это так мой список удовольствий начинался - курить на кладбище... Теперь к нему добавилось ещё кое-что.

Монпарнасское кладбище находится в центре города, его окружают дома и башни, я пытался сделать фотографию: из-за могильных памятников (вечных домов) вырастают городские дома - пристанища временного характера. Заходишь за оградку и выпадаешь из города и мира: вчера пытался слушать в церкви католическую мессу и не выпал, а тут такое благолепие, так тихо...

Главное - не преврашать всё это в отрыжку культа знаменитостей, поэтому настраиваешься на то, что идёшь к дорогим гостям, героям из своего списка. Не знаю, стали бы они икшаться со мной при жизни, поэ)тому сейчас, после смерти, я старался вести себя с ними аккуратно, тактично, добросовестно.
Тем более, что вокруг - масса могил совершенно неизвестных, но, должно быть, не менее достойных людей, так какая разница - там могилы, здесь могилы, памятники, семейные склепы. Никакой: разницы.

Наметил себе двух-трёх людей?персонажей? героев? а остальные - мимо, если заметятся. Так, в первую очередь, набрёл на Эжена Ионеско, его трудно не заметить, когда сворачиваешь к Кортасару. У Кортасара (рядом кентравр автоэпитафии Сезара) положил фарфоровую надейку и выкурил церемониальную сигарету, потрогал плиту и она оказалась тёплой.




Потом пошёл к Беккету, его камень оказался холодным, скупым на прявление чувств. Положил голубиное перо (кстати, не я первый) и телефонный жетон - челябинский, ребристый, пусть позвонит, когда время будет.

Обычно на такие могилы (у Дюрас, Гинзбура, того же Кортасара) народ оставляет монетки (много центов), камни и билетики из метро, часто пишут записки: так принято. Долго искал Брассаи, чтобы сделать ту самую фотографию с домами и домами, сделал. Ещё дольше искал могилку Сутина - несостоявшегося героя моего второго романа (его место компромисно занял Ван Гог), она оказалась совсем заброшенной, скромной, рядом с ней рабочие копали какую-то новую яму (там до сих пор хоронят, видел захоронения 2000 и даже 2002го года), сфотографировал и их заодно.

На выходе столкнулся с четой Сартров, с Эаном-Полем и Симоной, камнень их оказался скромным и сильно шероховатым. Автору книги об ничто я ничего не хотел оставляьб, но в сумочке нашёлся ещё один телефонный жетон, нехай звонит, меня всё равно теперь дома долго ещё не застанешь. Бодлера искать не стал, к нему мы с анле ходили в ноябре, Цадкин, Сенс-Санс и много кто ещё - герои другой истории. Не моей. Да, между делом, видел Бранкузи и, знаете, никаких скульптурных излишеств: просто камень и маленький венок в изголовье. Зато чьё-то неизвестное, но очень дорогое надгробье украшает витраж, работы Шагала.

Долго я там ходил, пока сырость не стала проникать в меня, пока запахи не стали преследовать, пока люди все эти не надоели. И я поспешил к Мирабо, тоже, ведь, к могиле, отдать последнее прости Целану.
То есть, день весь получился медленный и печальный, как панихида, раздача памятных знаков. Никакой избыточности я в этом пока не вижу: путешествие по такому тексту как Париж - и есть сплошной поминальник, кладбище наших ожиданий, памятных мест и дорогих уму и сердцу гостей, идёшь и вспоминаешь - как поминаешь: тоже здание Юнеско, описанное в книге по западной архитектуре, контора французского радио, которое никогда не глушили и позывными у которого были "Опавшие листья" Косма.

Умерла, так умерла.


Locations of visitors to this page
Tags: Париж
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments