paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Человеколюбие львовского модерна

На мемориальных досках редко увидишь молодых да красивых: всё чаще широкомордые старцы в очках, да с бородами. Пока гулял по Киеву и Львову нагляделся на массу каменных лиц, выражающих набор национальной и местной гордости. Вспомнил, что парижские доски почёта, однотипные и только текстовые, портретов не содержат – французы увековечивают память людей, которых и так все знают. Значимость вклада (в культуру, нацию или цивилизацию) неуловимым образом связана с пышностью мемориального оформления.

Приехав во Львов третий раз, выдохнул заветное, мол, здесь ничего не поменялось. Увидел квадратные фонари, нависающие над улицами и перекрёстками - словно в закончившееся прошлое запал. В прошлые путешествия эти фонари (в Киеве они продолговаты) точно так же стягивали к себе десятки проводов с разных сторон, нарезая небо на геометрически правильные директории.

Вообще, проводов во Львове много – чем ниже застройка и плотней её ряд, тем они заметнее. Пронизывают городские пейзажи терниями, сложно сделать кадр, чтобы их избежать. Да, вероятно, этого и не нужно делать: что есть – то есть: исторический ландшафт в восприятии современного человека и не может быть «чистеньким». Открытки и виды в бедекере можно почистить фотошопом, а живая жизнь шероховата и заусенчата. В Европе от проводов давно избавились, закопали, но чем дальше в лес – тем толще партизаны.

Впрочем, нет, изменений, разумеется, масса – в городе идёт небывалое (Юлик сказал) строительство. Да я и сам видел постоянные расчистки внутри исторической зоны. Удалённые зубы, осклабленные брандмауэры, временно раскрывающие скромную свою наготу красоту на сезон или два. Главная недостача обнаружилась на площади с памятником Адаму Мицкевичу, за которым поставили чудовищную банковскую нелепицу, навсегда (?) испортив один из главных открыточных видов Львова своим убогим самодовольством. Хотели, вероятно, как лучше, но вышло-то как всегда, то есть, преступление против человека и человечности. Против города и его основного принципа (о нём ниже), а, главное, против самих себя, так как теперь даже в страшном сне невозможно будет этим самонадеянным банком воспользоваться.

Современная архитектура не может противостоять модерну, и город, в котором главное – аутентичные линии, теряет от таких новоделов больше, чем от разрушений. Сейчас во Львове идёт акция – на стенах старых зданий пишут стихи современных украинских поэтов. Я даже сфотографировал один текст Сергея Жадана: поэзия не просто смягчает воду и нравы, но и способствует росту самосознания.
Жаль, что граффити эти ненадолго, а банк за Мицкевичем снесут, разве что, после нашей смерти. Да и то не сразу.



Промежуточные итоги

Штука в том, что минувшие времена живут в любом человеке примерно по схеме треугольной пирамиды Маслоу – в нас есть всё, и модернизм, и модерн, и бидермейер, и классика, и ампир, и рококо с барокко, и готика с ренессансом и даже более ранние пласты залегания. Только в Москве или в Чердачинске готики или антики нет по определению, архивированные файлы молчат: им не к чему подключаться. Попав во Львов, автоматически окликаешь те или иные эпохи, отпечатавшиеся в ДНК, вступаешь во взаимодействие уже не с ними, но с собственной прошивкой.

Идеально, когда городской ансамбль выдержан в одной поре. Все эти готические кварталы в европах или же Эшампле в Барсе создают электрополе особого натяжения – как те квадратные фонари, к которым сходятся многочисленные провода, в сумерках схожие с щупальцами. Но такого почти не осталось. Феноменология процветает примерно так же, как деконструкция и археология гуманитарного знания – здания следует раздевать, слой за слоем, последовательным интенциональным усилием. И вот тогда, из слёз, из пустоты, из бедного невежества былого, выплывают расписные сущности, за которыми неосознанно гоняется путешественник.

Аутентичных ландшафтов, да чтобы ещё целиком, вообще не так много. В России это, разве что, Питер да московское метро. Собственно, я и в Венецию поехал именно за этим недостижимым однообразием. Это оно позволяет оставаться актуальными открыточными видами гравюры XVII века. Львов важен смешением, народов, стилей и эпох, уживающихся на площади Рынок и по всему околотку в уникальной для наших широт полноте. Когда в тесноте, да не в обиде, но в новом, что ли, качестве, превращающемся в отдельный туристический аттракцион, не нуждающийся в таком количестве ресторанов. Заведения – это для подстраховки, чтобы было куда ходить, помимо глухонемых музеев и неосязательного барокко тем, кто не умеет актуализировать файлы.

Отправляясь в путешествие, мы попадаем в поле информационной вненаходимости – реже пользуемся интернетом, читаем, не смотрим телевизор. Вроде как ближе к реальности, хотя чужой город диктует собственную повестку дня. Ну, да, будто бы отвлекает от нашей нутрянки, хотя, на самом деле, работает с ней без слов. Образами. Львов возникает как книжка-транформер из ничего: раскладывается из-под обложки на пустом месте – даже соборы не загораживают переменную облачность, сегодня схожую с телячьими мозгами, нарезанными тонкими пластинками на фарфоровом блюде.

Львов, как явление неопределившееся, смотрящее в разные стороны и времена (культуры и эпохи) позволяет путешественнику самому выбирать «исторический слой», за который сытно зацепиться проводами. Конечно, количественные характеристики важны, как всегда, но они здесь, славабогу, не определяющие. Многое зависит от настроя или стечения обстоятельств. Например, района или улицы, где поселился. Или от дома, встречающего путника деревянными лестницами и омутом холодных стен.

За тщательно перебранным Средневековьем (я слышу, как оно постоянно сужается, с каждой покраской фасадов, с каждой реновацией, с каждым вай-фаем) следует ар-нуво, начинающее выкипать и каменеть розовой пеной примерно там, где поставлен Мицкевич. Дальше от туристического центра – больше заброшенности и цельных, даже в своём разрушении, кварталов, соразмерных человеку.

Собственно, модерн мне и кажется пиком цивилизационных удобств, достигнутых на совсем небольшом отрезке исторического пространства. Модерн мягок и удобен не только пресловутыми растительными элементами, округлостями, вставшими на носки и плавностью архитектурных элементов, но подходом к повседневности, внимательной к психологическим (и даже психическим) особенностям частных людей, только-только открывших себя в максимальной полноте проявлений. Сталинки ценятся в Москве и в больших городах России лишь оттого, что у нас редок модерн, унаследовавший от бидермейера «вечный покой» - ощущение стабильности и того, что музыка уюта будет такой же вечной, как эпоха царствования Франца-Иосифа (Юлик, кстати, сказал, что есть план восстановить парадную арку, поставленную во Львове к самому первому визиту императора Австро-Венгрии, тогда заезжавшего во Львов ещё со своей невестой, будущей императрицей).

Модерн, вместе с редкоземельным барокко, задают этому городу главные нарративные протяжённости и лейтмотивы. Причём не только и не столько архитектурные, сколько, извините, бытийственные. Тут должна была следовать цитата из Мандельштама, но я её толком не вспомнил. Что-то про грустного человечка в плаще, вечером возвращающегося из театра в промозглую каморку под самой крышей. Зато мимо проехал трамвай, исполненный неги; трамвай, чей дизайн мало менялся с времён открытия психоанализа. Как есть в каждом старое и ещё более старое, все мы несём малое и большое, разноцветных демонов и демонические утолщения, отражённые в линиях судьбы, что расходятся по ладони примерно так же, как улицы на львовской карте, снятой с высоты гораздо выше птичьего полёта.

Кстати, про птиц. На каменной приступочке старинного пористого дома у самой остановки сидел голубь (во Львове они такие же наглые, как в Венеции) и думал. Думал и гадил. Перламутровое дерьмо падало на брусчатку. Выдавив последнюю жидкую «пуговицу», голубь вспорхнул, точно встал во весь рост, расправился, Конкордом на взлёте, и полетел. А я понял, почему не надо мусорить на улице и кидать бычки в урны: во-первых, люди всё ещё не летают. Во-вторых, есть ситуации, в которых важно считать последствия и отличаться от животных: психоанализ, между прочего, ровно об этом.

Locations of visitors to this page
Tags: Украина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments