paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Львовская археология гуманитарного знания: к вопросу о перемене оптики и судьбы

В Кафедральный собор Св. Юры сегодня не успели, слишком долго бродили по Лычаковскому кладбищу, потом отдыхали в Кривой Липе, пока собирались грозовые тучи и резко стемнело. А ещё перепутали улицу, долго шли в неправильном направлении, поэтому удалось лишь полюбоваться барочным фасадом, осыпающимся декором из песчаника, скульптурами на фасаде да отправиться восвояси. Спуститься с крутого холма снова в мир (собор висит над окоёмом неприступной цитаделью, окружённой цветущим яблоневым садом, не от Юры сего, трещиной в пространстве).

Я же хотел посмотреть росписи купола. Очень хорошо помню, что в школьную поездку во Львов именно эти фрески, а не блуждания по Лычаковке, стали поворотным пунктом. Экскурсии тогда чередовались одна за другой, поэтому все церкви и костёлы перепутались в голове, а дневников тогда я не вёл. Поэтому одна из главных задач нынешней поездки – найти это живописное месиво под потолком.

Уральских школьников привезли в какой-то костёл, выгрузили из автобуса. Гид начал рассказывать смысл росписей, ученики заохали и заахали как красиво и только я ничего не мог разобрать, как не вглядывался в разноцветный потолок. Пока одна отличница не сжалилась над мной и не предложила очки. До этого момента я никогда стекла не пробовал. Даже в руках не держал. А тут взял, очень уж захотелось красоту увидеть. Главное, что инстинктивно я почувствовал: линзы помогут.

И точно: надел очки и тут же разглядел иерархию небес. Навёл, значит, резкость. Так я узнал, что близорук и уже не чаял оказаться дома, чтобы сходить к окулисту и заказать себе первую оправу. То, что именно поездка во Львов (какой это был класс, пятый или шестой?) стала отправной точкой смены зрения до сих пор кажется мне глубоко символичной. Особенно теперь, когда с возрастом оптика вновь стала меняться и сейчас я настукиваю этот текст без очков. С недавнего времени я всё меньше и меньше замечаю свою близорукость.



Кафедральный собор Святого Юра

А Лычаковка была вторым пунктом школьной программы. Хотя я совсем не помню первого её посещения, хотя уральских школьников поселили в общежитие мединститута (путёвка во Львов была от профкома медработников) как раз возле одного из боковых входов на старинное кладбище, переполненное барочными и ар-нувошными памятниками. Холмами своими и постоянными ландшафтными перепадами удивительно похожее на парижское Пер-Лашез. Запущенностью своей и запутанностью оно напоминает недописанную и плохо переведённую поэму. Или роман, брошенный на середине – автор не справился с композицией и увяз в сюжетных линиях, разбегающихся в разные стороны.

Лычаковское кладбище мне помог распробовать Боря Бергер во второй мой львовский приезд, когда в компании с фотографом Ильёй мы долго бродили по могильным лабиринтам, занесённым опавшими листьями, выпивали и фотографировались, Лычаковка была тогда совсем уже заросшей внутренним небытием и лишь пунктирно обозначала своё материальное присутствие. Она крошилась и разрушалась, прекрасная в этом постоянном саморазрушении.

Теперь здесь навели порядок, достроили несколько мемориальных комплексов военных захоронений, точечной современной застройкой разрядив гений минувших эпох. Совсем как в любом городе, стили теснят и выдавливают друг друга, разбодяживая историко-культурный концентрат до состояния обычной окружающей среды, лишённой особого таинства. Элегия превратилась в позу и только каштаны стали ещё выше, готичней. Надмирнее.

Совсем как и сам Львов, который состоит из мешанины стилей примерно как какой-нибудь подгулявший торт. Он (город) так и не определился в своих базовых мифологемах, слишком много народов, культур и разномастных устремлений положено в его план. Не мешанина, но эклектика с уклоном в бидермейер и модерн, почти всегда теснящихся друг в друга и переходящих, как причины и следствия, в ансамбли развернутых уличных высказываний, окружённых бульварами.

Львов определился только с туризмом, дело за малым – не сидеть на всех стульях, но вычислить и разработать собственную нишу. Индустрия не любит оттенки, позиционированию необходимо укладываться в ёмкую, обобщающую формулу или в глагол действия. Всем понятно про что Барселона или Венеция. Набор базовых мифологем обедняет жизнь и восприятие города, тем не менее, он необходим для продвижения бренда. Особенно когда большими именами судьба особенно не одарила (при всём уважении к Мазоху или Франко), но взбила пену пышной атмосферы, ровным, жирным слоем застывшей не только по центру, но и по уютным окраинам.

Описывая Площадь Рынок с городской ратушей, Вики пишет об итальянцах, немцах, русинах, поляках, армянах и евреях, внёсших свои национальные особенности в архитектурное оформление центра. Каждый из этих народов способен вытянуться в особый уличный и даже многоквартальный нарратив, провести свою побочную тему в ситуации отсутствия главной. Точно так же Львов работают временные и стилевые лейтмотивы, скрепляющие разнонаправленные сюжетные потоки бульварами и площадями, на которых стоят памятники или храмы, бегают трамвайчики, отчаянно зеленеют деревья, одухотворяя не только воздух, но и яркость реклам (их тут много).

Юлик говорит, что в Св. Юра потолок чистый, барочные фрески можно поискать в церкви Петра и Павла, в Каплице Боимов, в церкви Андрея или в Кафедральном соборе возле площади Рынок, где, кажется, мы уже были. Буду искать. Почему-то, мне крайне важно найти точку, из которой началось зрение новейшей эпохи.

Locations of visitors to this page
Tags: Украина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments