paslen (paslen) wrote,
paslen
paslen

Category:

Станислав Жуковский (1873 - 1944) в галерее "Даев переулок, 33"

На прошлогодней выставке «Палладио в России», прослеживающей формирование «русской идеи» на примере эволюции архитектурных форм, самым эффектным и изысканным мне показался последний зал, рассказывающий о дворянских усадьбах эпохи модерн. Начиналась выставка имперскими амбициями Петра и Екатерины, проходила массу последовательных эпох, чтобы, в конечном счёте, очутиться внутри уютного (кажется, именно постройки времен модерна – самые комфортные и думающие и человеке строения за всю историю мирового строительства) чеховского декаданса, выраженного холстами Поленова и Борисова-Мусатова.

Между тем, и Поленов и Борисов-Мусатов немного про другое; лучше всех меланхолию равнодушной русской природы, увиденной изнутри начинающегося модернизма, на мой вкус, выразил Станислав Жуковский – один из первых отечественных импрессионистов. Художник не то, чтобы забытый, но стабильно остающийся в тени своих террас и заброшенных парков. Выставляют его крайне редко, хотя работал Жуковский много, но неровно, что особенно хорошо видно на выставке в частной коммерческой галерее, находящейся в переулках Сретенки.

Тому есть масса причин, как объективных, так и субъективных. После революции, Жуковский уехал в Польшу, где и погиб в концентрационном лагере в 1944. Помимо жизненных обстоятельств, сам стиль художника, наиболее последовательное и чёткое выражение «тихой лирики» как бы автоматически мирволит некоторой рассосредоточенности внимания, погружённого вглубь самого себя, когда изображение – лишь повод запутаться в тенетах собственной эмоциональной стенограммы.

Печаль Жуковского - про распад и умирание привычного уклада, уже тронутого тленом. Лучше всего ему удаётся дождливая осень, говорящая о тщете всего сущего и словно бы присваивающего символику и атрибуты, обычно присущие натюрмортам в жанре веритас. Ну, это когда бутоны уже тронуты увяданием, а по винограду ползают стрекозы и гусеницы. Жуковский, кажется, нашёл как перевести эту, сугубо натюрмортную метафорику, к сугубо пейзажным нуждам, превращающим сады с аллеями и пустынные интерьеры в осыпающиеся, траченные беспричинной суетой, пошарпанные декорации.

Жуковского много в музеях, как в столичных, так и в провинциальных, но картины его никогда не лезут на рожон смысловыми или цветовыми акцентами, выполняя роль промежутка и выставочного мяса, создающего плотность впечатления, но не настаивающего на себе. Если Левитан как бы мыслил с помощью пейзажей «о судьбах России», создавая визуальный канон «русской картины», то, более декоративный Жуковский, создавал уже нечто синкретическое, работая не столько живопись, сколько интенциональный мостик к музыке и поэзии своего времени.

Методологически, он намеренно несамостоятелен (сейчас бы его могли назвать интерьерным, но далеко не салонным художником) и делал не философию, но конкретные вещи, делающие существование более объёмным, многомерным. Причём, если это музыка, то не широкоформат Рахманинова, а, скорее, камерные и аккуратные квартеты Танеева; если поэзия – то, может быть, «Кипарисовый ларец» Анненского, от которого даже на бумаге современных хрестоматий потягивает ароматом резного дерева.



Жуковский в Даев переулке, 33

На выставке собрали четыре десятка холстов из частных собраний, более сильные поместили в первый зал, проходные работы украсили второй, окончательно превратив небольшое пространство галереи в интеллигентскую квартиру с красивыми вещами (помимо картин здесь выставлена мебель, всяческие декоративности, а так же филокартическую коллекцию с репродукциями картин Жуковского, работы которого, оказываются любят воспроизводить на почтовых карточках).

Здесь холсты Жуковского, максимально приближенные к бытовой атмосфере почти шпалерной развеской, чувствуют себя почти как дома. Их интимный строй идеально подходит для выражения частнособственнической инициативы, которой и является предпродажная экспозиция. На какие-то недели картины собрались в одном месте, чтобы затем, навсегда, разбежаться по квартирам коллекционеров и состоятельных людей.

То есть, сходить в галерею, стоит хотя бы поэтому. А еще оценить ту невидимую работу, которую проделывают наши музеи, отбирая и пестуя (описывая и изучая) всё самое лучшее и интересное. В галерее сегодня показывают разного Жуковского, хитро развешенного таким образом, чтобы акценты, разумеется, падали на «картины музейного уровня». Но есть на этих стенах и этюды, и явный проходняк, сливающийся в одну пёструю ленту.

Музейные выставки основываются на совершенно иных подходах – когда мы приходит в Третьяковку или в какую-то иную степенную художественную институция, то как данность считываем серьёзный отбор и выверенность каждого кураторского решения. Коммерческая галерея имеет не научные, но практические задачи, из-за чего картины Жуковского вступают здесь в разговор гораздо менее формальный, формалистский. На какое-то мгновение даже можно почувствовать себя непосредственным адресатом усилий не только галериста, но и самого Станислава Юлиановича, задачи которого были далековато от пафоса, но вполне близки земным и конкретным чаяниям конкретных людей.

Атмосфера квартиры, квартирника, стирает четвёртую стену, присущую музейным ретроспективам, выставляющим «национальное достояние». Контакт с увиденным возникает на совершенно иных основаниях и это лёгкое, едва заметное смещение акцентов, кажется мне важным впечатлением субботнего дна.

Locations of visitors to this page


Жуковский в Даев переулке, 33

Жуковский в Даев переулке, 33

Жуковский в Даев переулке, 33
Tags: выставки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments