March 22nd, 2020

Хельсинки

Критика погоды (2). Коронавирус в роли искусства. Ворожба с помощью цитат из Шкловского и Агамбена

Наша улица лежит в низине, поэтому все поселковые сугробы, как флаги, льются в гости к нам.

Для понимания погоды мне не нужен термометр: когда тепло – улицу заливают ручьи, питающие туши луж, покрытых ресничной рябью (в моём детстве считалось, что от этой ряби на руках происходят цыпки, способные унести человека за моря и за леса), когда окоём подмораживает – потоки сначала застывают, а после пересыхают, испаряясь в агрегатном состоянии льда.

Точно лёд не имеет обратного хода и не столько тает, сколько испаряется.

Снег сегодня летит медленно и печально, р а з р е ж е н н о – как последние мысли сонного человека перед засыпанием, ледышки под ногой хрустят коралловой крошкой.

Ходил сегодня за соками и кошачьим кормом, наблюдая за собой со стороны как за безусловным героем немотствующего сопротивления.

В «Магните», между тем, совершенно спокойная, деловая обстановка (все любимые продукты на месте, даже рис, гречка и туалетная бумага), а кассирша никак не прореагировала на прочувствованное пожелание здоровья (экономит силы).

Проглотила как должное.
К вечеру привычно усталая.
На бейджике (алое подчёркивание) её «Юля», вместо «Юлия».

Наличие рамы (а коронавирус, конечно же, пример идеального обрамления) превращает любое действие в подобие театральной игры.

Во-первых, для себя, осознающего особость текущего момента и потому окрашивающего любое действие, точно фотографическим виражом, во что-то явно непрозрачное; во-вторых, для пространства, начинающего разделяться на сценографический фон и на авансцену – рабочую площадку протагониста.

Впервые я поймал это ощущение в исторических центрах Италии.

Точнее, в Венеции.

Ещё точнее, на Сан-Марко, образующего идеальную трёхстороннюю декорацию, на фоне которой любое действие (и даже самая случайная мысль) подаются выглядят на крупном плане.

Сейчас в фотографических смартфонах возник режим «портрета», сублимирующего преувеличенную резкость впереди и размывающего (скотомизирующего) всё, что попадает на второй план.

Off-line Венеция даёт точно такой же эффект стихийной, непроходящей театральности, несмотря на то, что фон здесь не размывается.

Как и в Брешии.

Как и в Бергамо.

Как и в Падуе.

Как и в Мантуе.

Напротив, фон их словно бы выталкивает протагониста на просцениум (алое подчёркивание), максимально укрупняя zoom’ом всё, что течёт внутри него и всё, что в нём сейчас изменяется.

Таково родовое свойство семиотически активных территорий.

Collapse )